Книга Вор Мертвого города, страница 91 – Андрей Глухарёв

— Даррен, — мой голос прозвучал тихо. — Скажи мне, что у гномов была привычка ставить на середине своих мостов уродливые статуи.

Командир мгновенно оказался рядом, его рука уже сжимала рукоять извлеченного меча. Даррен всмотрелся в непроглядную черноту, его шрам на брови побелел, выделяясь на перепачканном грязью лице.

— Твое свечение слишком слабое, гном, — он не отвел взгляда от моста, даже когда повернул голову. — Девчонка. Лира! Дай нам свет. Туда, на середину.

Волшебница-недоучка вздрогнула. Она сделала один неуверенный шаг вперед. Облизала пересохшие губы и, дрожа всем телом, выставила вперед расщепленный конец посоха. Лира зажмурилась и быстро зашептала слова на древнем, певучем языке. На самом конце расщепленного дерева затеплился бледный, мертвенно-белый огонек. Он был размером не больше яблока и пульсировал слабо, словно больное, затухающее сердце. Лира сдавленно выдохнула и слабо дернула посохом от себя, словно стряхивая с него каплю воды. Магический светляк послушно оторвался от дерева и медленно, словно нехотя, поплыл вперед по воздуху. Он скользил над гладким, словно стекло, черным обсидианом гномьего моста, и его тусклый, холодный свет не мог разогнать тьму ущелья полностью. Он был слишком слаб для этого. Огонек лишь осторожно раздвигал мрак.

В полной тишине мы завороженно следили за тем, как этот бледный, призрачный шарик отдаляется от нас. Он проплыл над бездной десять шагов, двадцать, тридцать… А затем его сияние обволакивающе мягко наткнулось на преграду, выхватив из мрака то, что ждало нас на середине пути.

Это не было статуей.

Если наш таинственный конкурент, идущий впереди, хотел оставить нам послание, то он выбрал для этого идеального почтальона.

Существо возвышалось над поверхностью моста метра на три. Тварь казалась неестественно плотной, словно та сокрушительная мощь, которой обладают натянутые канаты осадных орудий перед ударом. Она была покрыта толстыми, наслаивающимися друг на друга хитиновыми пластинами цвета старой, запекшейся крови. А там, где этот жуткий панцирь прерывался, густо росла черная шерсть. Свалявшаяся в тяжелые колтуны, она висела грязными космами и поглощала скудный свет, словно саван, вытащенный из вековой могилы. Существо стояло на двух массивных, выгнутых назад ногах, оканчивающихся раздвоенными копытами. Теми самыми копытами, следы которых я нашел на тракте.

Тварь медленно повернулась к нам. В сиянии магического светляка блеснули два узких, лишенных зрачков желтых глаза, горящих первобытной злобой. Пасть оскалилась, демонстрируя частокол тонких, заостренных клыков, с которых на обсидиан капала густая, дымящаяся слюна.

Мой разум, всегда цепляющийся за детали, отметил одну абсурдную несостыковку.

— Козлоногий демон, — медленно, почти по слогам произнес я, не сводя взгляда с чудовища. — Я, конечно, не эксперт в богословии, но когда говорят «козлоногий демон», я ожидаю увидеть хотя бы пару рогов. Где рога? Меня терзает смутное чувство, что нас обманули.

Бран издал нервный смешок.

— Это не магия… — раздался позади сдавленный, полный благоговейного ужаса шепот Лиры. Девочка выглядывала из-за спины Крэга, ее лицо исказилось так, словно она смотрела на оживший кошмар из своих самых темных снов. — Теос Всемогущий, это не плетение заклинаний… Он прорывает ткань реальности просто своим присутствием! Эти создания не живут в нашем мире, они… они и есть сгустки боли из Бездны, обретшие плоть. Тот, кто его призвал, должен был принести в жертву сотню человек, чтобы просто удержать его здесь!