Книга Вор Мертвого города, страница 97 – Андрей Глухарёв

Но демон не собирался ограничиваться сломанной костью. Вторая когтистая лапа чудовища медленно, почти нежно поднялась к лицу Лориса. Южанин, захлебываясь собственным криком, попытался отшатнуться, но козлоногий держал его намертво. Один гигантский, изогнутый коготь, похожий на кривой ржавый серп, вонзился точно под правую скулу Лориса.

— Нет… Теооос, нет! — захрипел южанин, его глаза выкатились из орбит от надвигающегося ужаса.

Демон с мерзким, чавкающим звуком вогнал коготь глубже, пробивая щеку насквозь, цепляясь за кость нижней челюсти. А затем тварь просто дернула лапу вниз и в сторону.

Кожа, мышцы, золотистые волосы и хваленая красота Первого Клинка Валарио исчезли в одно мгновение. Демон буквально сорвал правую половину лица Лориса. Лоскут идеальной, ухоженной кожи, обнажая влажное, пульсирующее кровавое мясо, раздробленные зубы и белую кость челюсти, повис на подбородке южанина жутким лохмотьем. Правый глаз Лориса, лишенный поддержки век и мышц, неестественно выпучился.

Удовлетворившись результатом, козлоногий демон разжал хватку на сломанной руке южанина. Замахнувшись, тварь наотмашь ударила Лориса тыльной стороной когтистой лапы в грудь.

Тело южанина отлетело назад с такой скоростью, словно им выстрелили из катапульты. Он пролетел над черным обсидианом, оставляя за собой веер кровавых брызг. Смерть была бы к нему милосердна, но в нашем ремесле милосердия не бывает. Лорис кубарем прокатился по гладкому камню и замер, скрючившись в луже собственной крови. Из разорванной щеки и раздробленных зубов с омерзительным свистом и бульканьем вырывался воздух, надувая лопающиеся багровые пузыри. Лорис тихо, почти неразличимо заскулил сквозь кровавую пену, инстинктивно подтягивая к животу сломанную руку. Изувеченный, лишенный лица и гордости, он продолжал цепляться за жизнь с жалким упорством раздавленной крысы.

Демон медленно опустил окровавленный коготь, слизнул с него кусок плоти Лориса своим раздвоенным, черным языком, и его желтые, горящие пустотой глаза медленно повернулись ко мне.

«Магистры Коллегии наивно полагают Вселенную строгим гобеленом, где каждой твари отведена своя нить и свой выверенный цвет. Они исписывают тонны пергамента, рассуждая о повадках болотных мантикор и строении крыльев южных виверн, забывая одну простую истину: Творец перестал ткать тысячелетия назад. То, что плодится сейчас в слепых, забытых углах мира — это не часть изначального узора. Это плесень, методично пожирающая холст».

— Трактат «О заблуждениях академической мысли», изъятый и преданный огню Инквизицией Башни Знаний в 34-м году эпохи Упадка.

Я смотрел прямо в эти желтые, пустые глаза козлоногого демона, пока он слизывал скрежещущим, как наждак, языком ошметки плоти Лориса со своего изогнутого когтя. Монстр смаковал вкус. Он никуда не торопился.

Мы проиграли. Партия закончилась, едва успев начаться.

Цок.

Его раздвоенное копыто с щелкающим звуком опустилось на гномий обсидиан. Мост, способный выдержать марш закованной в сталь армии, едва заметно вздрогнул. Тварь не торопилась. Она упивалась моментом. Пространство вокруг нее снова пошло той самой тошнотворной рябью, от которой начинали ныть зубы. Воздух пропитался вонью горелой шерсти.

— Теос милосердный… Владыка Света, не оставь нас в час смертной тени… — голос Лиры дрожал, срываясь на истеричный, жалкий сип.