Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 104 – Джин Соул

— Что скажешь, Баоцинь? – ободрившись, спросил Владыка миров.

Морда серебристого лиса тут же сменила выражение на недовольное и даже надменное.

— Почему ты так запросто называешь меня по имени? – скрипнул Ху Баоцинь.

— Ни к чему церемонии, можешь и меня называть так же – запросто, – предложил демиург.

— И как же? – выгнул бровь Ху Баоцинь.

— Владыкой миров. Ху Баоцинь, поглядев на него какое-то время и, как он решил, не дождавшись ответа, уточнил:

— И как тебя зовут?

— Я ведь уже сказал, – непонимающе отозвался Владыка миров. – Владыка миров.

— Я прекрасно знаю, какую должность в Мироздании ты занимаешь, зовут-то тебя как? – уже нетерпеливо спросил Ху Баоцинь.

Владыка миров как-то странно на него поглядел и сказал:

— Так и зовут. У меня нет другого имени.

Серебристый лис недоверчиво уставился на него.

— Как это – нет? Не от куста же ты родился.

— Тогда и кустов-то не было, – пробормотал Владыка миров, засмеявшись.

— Но откуда-то ты узнал, что ты Владыка миров? Кто-то же должен был тебя так назвать, – притопнул лапой серебристый лис.

— Я… всегда это знал, – растерянно отозвался Владыка миров.

— Владыка миров – и всё? – уточнил Ху Баоцинь каким-то странным тоном.

— Ну… да, – неуверенно подтвердил демиург. Прежде он и не задумывался об этом никогда. Владыка миров – он и есть Владыка миров. Зачем ему ещё и имя?

А ведь, если подумать, то у Вечного судии имя было. Откуда он его взял? Владыка миров, пробудив его, назвал его Вечным судией, потому что знал, что называть эту сущность полагается так.

К чести Вечного судии стоит сказать, что имя себе он придумал сам. Попадающие в Небытие души называли себя, и так он узнал, что в мире смертных и в большинстве других миров у людей или существ, их населяющих, есть клички или имена, а у некоторых даже фамилии. Ему попросту стало завидно, что они все кто-то ещё, а не только люди или существа, а он всего лишь Вечный судия, вот он и придумал себе имя.

— Тогда нужно придумать тебе имя, – сказал Ху Баоцинь, и Владыка миров вытаращил глаза на такое заявление. – Я придумаю. Я очень хорошо придумываю имена. Лучше, чем ты придумываешь стихи.

Владыка миров сердито засопел и возразил:

— Нет уж, уволь. Имена ты придумывать не умеешь.

— Ещё как умею, – возмутился Ху Баоцинь.

— О да, – сказал Владыка миров непередаваемым тоном, – я заглядывал в твоё прошлое. По-твоему, Дылда – это хорошо придуманное имя?

— Это были клички, а не имена, – снисходительно отозвался серебристый лис. – Ты что, не знаешь, чем отличаются клички от имён?.. В любом случае владыкой я тебя называть не собираюсь. Лисами никто не владеет. Лисы сами себе хозяева.

Владыка миров пытался спорить, но Ху Баоцинь применил запрещённый приём – затявкал демиурга, а потом наскрипел на него – лучший способ доказать свою правоту и заткнуть оппонента.

— Ну ладно, придумывай, – зажал уши руками Владыка миров. – Но если имя мне не понравится, то я его не приму.

Серебристый лис издал непередаваемый скрип и погрузился в размышления. Через некоторое время глаза его вспыхнули, и он сказал:

— Фань-цзюнь.

Владыка миров страшно оскорбился:

— Ты назвал меня занудой?

— Сиятельным^[4], – не моргнув глазом, поправил серебристый лис.

Владыка миров поклясться готов был, что в первый раз Ху Баоцинь произнёс имя иначе, но уличить лиса не стоило и пытаться: у демиурга в ушах ещё не отзвенело предыдущее тявканье, нарываться на лисье недовольство вновь ему нисколько не хотелось.