Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 107 – Джин Соул

— Ты нарочно это сделал, – зарычал Ху Баоцинь.

— Это для твоего же блага.

Ху Баоцинь сузил глаза, провёл языком по внутренней стороне зубов, пытаясь определить, все ли на месте и насколько они острые. Собачьи зубы, он знал, по крепости не уступали лисьим.

— А в этом хэшанском обличье, – спросил Ху Баоцинь, выяснив всё, что нужно, – ты быстро бегаешь?

— А что? – не понял Владыка миров. – Нужно куда-то бежать?

Ху Баоцинь ухмыльнулся во все собачьи зубы:

— На твоём месте я бы уже бежал и даже не оглядывался.

— А? Что? – непонимающе переспросил демиург.

Клац!

— Стой! – воскликнул хэшан, выставляя вперёд ладонь.

Ху Баоцинь выплюнул очередной оторванный от одежды хэшана лоскут и вдумчиво сказал:

— А может, у меня ещё и бешенство есть.

— Нет у тебя никакого бешенства, – сердито возразил хэшан. – Вздор!

К досаде Ху Баоциня, демиургу удавалось увёртываться в самый последний момент, так что он его не укусил ни разу, но по перекрёстку погонял вдоволь и ещё гонял бы, да хэшан запросил пощады. Ху Баоцинь остановился, выжидая.

— Такую хорошую одежду попортил! – укорил его хэшан.

— Уж больно прилично ты выглядел, – ядовито сказал Ху Баоцинь, – а теперь сразу видно, чья собака.

Хэшан обернулся вокруг себя, и одежда его чудесным образом починилась.

— Не вздумай! – предупредил он, заметив, что собака опять изготовилась к прыжку, и махнул перед собой посохом. – Будь приличным псом.

Новый облик Ху Баоциню не слишком понравился: та же самая собака, только без парши и репьёв. Но всё равно видно, что бродячая, даже рёбра выпирают.

— На такую точно никто не позарится, – сказал хэшан удовлетворённо. – Что, опять недоволен? Тогда возвращайся обратно.

Собака так прищурила глаза, что хэшан понял: нужно стеречься, не то ухватит за ногу. Он опасливо сделал шаг в сторону и покрутил посохом в разные стороны, указывая попеременно на каждую из дорог перекрёстка.

— Нужно выбрать направление. В какую сторону направимся?

Для Ху Баоциня все четыре дороги выглядели одинаково: о мире смертных он ничего не знал, потому, какую ни выбери, любая окажется интереснее обители Владыки миров. Лисы, оказываясь на перекрёстках, гадали на хвостах: крутились на месте, пока не валились с лап от усталости, куда окажется направлен хвост – туда и идти. Но он счёл, что в собачьем обличье проделывать это бессмысленно: хвост у собаки, в которую его превратил демиург, был короткий и жалкий, да к тому же крючком.

— Всеведением воспользуйся, – процедил Ху Баоцинь и сел прямо в центре перекрёстка, как собачий бонза. Он не знал, но люди иногда ставили на перекрёстках таких каменных идолов и разворачивали их мордой в удачном или желаемом направлении.

— В этом обличье я не пользуюсь высшими техниками, – сказал хэшан и ткнул посохом в ту же сторону, куда была направлена собачья морда, – только иносказательными предсказаниями. В мире смертных слишком много помех, вариативную сеть раскинуть получается далеко не всегда.

— Что раскинуть? – не удержался от вопроса Ху Баоцинь.

— У каждого выбора множество вариантов будущего. Я вижу их все одновременно. Сеть же позволяет выбрать какую-то определённую линию и следовать по ней до самого конца, чтобы увидеть, что получится в итоге конкретного выбора.