Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 132 – Джин Соул

— А ведь не обязательно, чтобы богом красоты был именно мужчина? По-моему, богиня красоты была бы уместнее, ведь женщины всегда красивее мужчин.

— На что это ты намекаешь?! – завизжал бог красоты, впервые обращаясь непосредственно к красавице Мэйжун.

— Ни на что я не намекаю, но мне вдруг очень захотелось пройти обряд обожествления.

Ли Цзэ сделал непроницаемое лицо, хотя ему отчаянно хотелось рассмеяться.

Виллу бога красоты они покидали очень быстро.

Недопёсок зря времени не терял.

Лисы жутко деятельны, и неверно полагать, что если лиса валяется пузом кверху и дрыгает лапами, то она бездельничает. Нет и нет, это вовсе не безделье, а лисья зарядка. Очень важно, буквально жизненно необходимо размяться, если отсидел лисью попу. Лисью зарядку вообще можно делать как угодно. Например, потягиваться, припадая то на передние лапы, то на задние, или стоя на задних лапах крутить упомянутой лисьей попой из стороны в сторону, или разминать пальцы, складывая лисьи дули (навык весьма полезный, никогда не знаешь, когда пригодится, но однажды непременно понадобится, проверено лично Недопёском!), или гоняться за кончиком хвоста, или станцевать лисью джигу. Но, конечно же, лучше проделать весь комплекс упражнений. Лисья зарядка – лучший способ снять усталость и вообще поднять себе настроение!

Нужно заметить, что лисья зарядка нисколько не мешает заниматься одновременно и другими делами. Можно прекрасно выполнять свои обязанности – садовничать или охранять семечко души – и одновременно делать лисью зарядку. А ещё можно делать лисью зарядку и сочинять лисьи оды. И думать о философских (или не очень) материях лисья зарядка тоже нисколько не мешает.

Недопёсок как раз проделывал «лисьей попой верчение» и размышлял о том, что с ним происходило в последнее время.

Он незнамо как превратился в человека и долго не мог понять, как ему превратиться обратно в лиса. Он страшно расстроился, потому что вместе с лисьей личиной пропала и шерсть, и хвосты, и некуда стало прятать свои сокровища или находки.

Садовые феи подарили ему цянькунь, правда, попытавшись при этом разорить его коллекцию, но Недопёсок сражался за каждую мелочь, так что феи в конечном итоге сдались и позволили ему спрятать в цянькуне даже то, что полагали мусором. Какое невежество – считать вещами на выброс недогрызенные кости или пучки начёсанной шерсти! Кости – это запас на чёрный день, а пучками шерсти очень удобно затыкать нос, если развёл поблизости лисью скверну.

Но всё-таки цянькунь – это не то. Ничто не сравнится с ощущением, когда шаришь лапой по шерсти, выискивая какую-нибудь понадобившуюся вещь, и на ощупь определяешь, что попадается, а попасться может много чего! Цянькунь – это слишком скучно: заглянул – и видно, где что лежит. Конечно, можно и самому в цянькунь спрятаться, но вылезать потом неудобно.

Поначалу Недопёсок развёл лисью панику, но потом обвыкся и стал искать способы вернуть себе прежний, такой дорогой сердцу лисий облик. Хуа Баомэй ему всячески помогала, когда советом, а когда и свежеиспечёнными медовыми коржиками. Даже в самом безвыходном положении про лисий перекус забывать нельзя!

Сяоху знал, что любые культивационные проблемы решаются медитацией, но медитировать у него всегда получалось плохо: сидишь, сосредоточишься, а потом мысли как в голову полезут, как отвлекут! Опомниться не успеешь, как уже не медитируешь, а, скажем, пересчитываешь ножки у проползающей мимо сороконожки: ног у неё явно больше сорока, так почему её называют сороконожкой?