Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 188 – Джин Соул

Ху Фэйцинь вскинулся:

— Вечный судия тоже здесь? И цзецзе?

— А то! – сказал Юн Гуань.

Фокус с появлением-исчезновением был его коронным номером. Все невольно шарахнулись в разные стороны, когда прямо из воздуха высунулись две вытянутые вперёд, как у цзянши, руки. Ли Цзэ с великим трудом преодолел желание выхватить меч и рубануть по возможной угрозе безопасности Небесного императора. Юн Гуань был страшно доволен своей выходкой, хоть вдогонку ему прозвучало укоризненное:

— Юн-ши!

— Цзецзе! – обрадовался Ху Фэйцинь, и брат с сестрой надолго выпали из реальности, поглощённые друг другом.

Ху Вэй и Юн Гуань совершенно одинаково прищёлкнули языками, тут же переглянулись и сочувственно кивнули друг другу.

Но когда тот же самый фокус с появлением-исчезновением проделала Шу Э, вздрогнули уже все, даже Вечный судия, потому что появление теней всегда было эффектным и зловещим: будто сама тьма начинала клубиться, выпуская во все стороны щупальца. Шу Э тоже умела пустить пыль в глаза.

— Тьфу ты! – в сердцах сплюнул Вечный судия, обнаружив, что стоит гораздо дальше, чем прежде, сам не заметил, как отпрыгнул в сторону. – Шу Э, ты хотя бы предупреждай…

«Кто бы говорил», – подумали все. Необходимости в том, чтобы искажать пространство только для того, чтобы войти в павильон, не было, но Юн Гуань всё же воспользовался не дверью, а порталом.

Встреча младшего племянника с дядей была тёплой. Для «полного комплекта родни», как выразился вездесущий Угвэй (все опять вздрогнули: на этот раз Черепаший бог прикинулся одной из подушек, благо что на него никто не сел!), не хватало лишь Тайлуна с Тяньху. Они, как доложил черепаший соглядатай, «миловались в саду», но никто не решился уточнить, что именно он имел в виду и подразумевал ли именно то, о чём все подумали.

— И не только их, – пробормотал Ли Цзэ, вспомнив эпическое появление лисьей родни, и тут же спохватился: – Ах да, и ещё посла Владыки миров нужно куда-то приткнуть…

— Кого? – разом спросили Ху Фэйцинь, Бай Э, Ху Вэй и Юн Гуань, причём гамма эмоций включала в себя не только неподдельное удивление, но и неприкрытое желание найти Владыку миров и навалять ему за всё хорошее.

— Меня, – сказал Ху Баоцинь.

— Да твою ж! – раскатилось эхом по залу.

Уж кто-кто, а лисы упомянутый фокус с появлением-исчезновением проделывают мастерски!

Ху Баоцинь чувствовал, что за связующую нить с Той Стороны слегка подёргивают. Видимо, так Владыка миров намекал, что ему пора возвращаться. В самом деле, пора: Небесный император вернулся, а с ним здесь о Владычице ада можно не беспокоиться. Ху Баоцинь церемонно поклонился Ху Фэйциню, проигнорировав остальных, даже Ху Вэя, так уставившегося на незваного лиса, что у любого другого поджилки бы затряслись. Но Ху Баоциня пристальными взглядами не проймёшь, он и сам мог сколь угодно долго так на кого-то смотреть.

— Лисий бог? – уточнил Ху Баоцинь, хотя прекрасно знал ответ.

Ху Фэйцинь задумчиво тронул подбородок пальцами и произнёс:

— Ху Баоцинь.

Глаза серебристого лиса изменились на долю секунды.

— Так ты меня знаешь…

Ху Фэйцинь уже знал, что серебристый лис, отдавший ему тогда семечко души, и серебристый лис из прошлого Ху Сюань – одна морда. Всё-таки масть у серебристого лиса была редкая, а занимаемый им ранг – посланник Владыки миров – лишь подтверждал, что он и есть казнённый и после воскрешённый демиургом «первый лисий еретик в лисьей истории». Если серебристый лис слисил и принёс Ху Фэйциню душу богини небесных зеркал, то Владыка миров, вероятно, где-то слисил и душу самого Ху Баоциня, чтобы вырастить из неё нового лиса. Если не вдаваться в подробности, так и было.