Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 230 – Джин Соул

Ли Цзэ с облегчением вздохнул, что не пришлось вмешиваться. А ему хотелось! Он бы им много чего мог порассказать о величии Небесного императора, в котором они посмели сомневаться. Да как они вообще посмели усомниться, что Небесный император существует? Вены на висках Ли Цзэ вздулись, и он, захваченный справедливым гневом, так ударил кулаком в стену, что проломил бы её, не будь она выстроена драконами и укреплена небесной Ци. Но гул от этого удара раскатился по всему павильону.

— Вот! – с торжеством сказал Мин Лу. – Бог войны гневается. Молите теперь о прощении, жалкие смертные!

— Сам такой! – возмутились царьки.

На что Мин Лу снисходительно усмехнулся и сказал, что ему, пасынку священной змеи и бога войны, мужу богини войны и отцу полубога недосуг. А что «недосуг» – он не уточнил, потому что споткнулся о тяжёлый взгляд Анъян, намекающий, что императору так себя вести не подобает.

В павильоне вновь воцарились мир и покой. Впрочем, ненадолго. Гости начали вдруг подскакивать, а некоторые даже с нехарактерной для их возраста и статуса резвостью запрыгивать на столы, и заголосили:

— Это что, змея?

— Ой-ой-ой, что это по моей ноге проползло? Мохнатое…

— А! Оно меня потрогало!

— У-у-у-уйди!

— Ай! Многоножка нырнула мне в сапог!

— Оно ещё и склизкое! Тьфу!

— Оно меня укусило! Ай-ай-ай!

Волна паники прокатилась и затихла, следом прокатилась ещё одна волна, и в дальнем углу вынырнул из-под стола бесконечно довольный Мин Ян, державший целую охапку разной живности, которая уже и не думала кусаться, брыкаться или даже вырываться.

— Всех поймал! – объявил Мин Ян. – Прошу извинить за доставленные неудобства… А, это тоже моё! – тут же спохватился он и выудил из-за шиворота ближайшего к нему монаха ужа.

— И вон того, пожалуйста, руками не трогайте, я сейчас его… Ага, попался! – воскликнул он, накрывая ладонью скорпиона и как ни в чём не бывало запихивая его за пазуху.

— Они смирные, просто любят порезвиться. О, и это я тоже заберу, – добавил он, подхватывая со стола сосуд с вином, в который умудрилась плюхнуться лягушка.

— Мин Ян, – гробовым голосом произнесла Анъян, пальцем указывая на двери. Полубогу ведь было запрещено являться в павильон.

— Доброго здравия матушке, – отозвался Мин Ян, складывая кулаки и умудрившись не разронять при этом свою добычу. – А ну, пожелайте матушке доброго здравия, – напустился он на своих пленников, хорошенько их встряхнув.

Живность отозвалась нестройным хором шипения, кваканья и стрекота. Сложно сказать, желала она доброго здравия богине войны или взмолилась: «Убейте меня уже, сколько ж можно!» – но впечатление это на собравшихся произвело неизгладимое.

«Да они в этом царстве Вэнь точно все чокнутые!» – подумала половина гостей, а другая половина подумала, что сама чокнулась, потому что усомнилась в реальности происходящего.

Но уж после этого в павильоне воцарились незыблемо и мир, и покой.

Пока Чангэ – вдохновенно и вместе с тем мечтая провалиться сквозь землю – вещал о природе добра и зла, Шу Э успела заскучать. Ей никогда не нравились шумные сборища. Она бы предпочла какой-нибудь тихий тенистый уголок в дворцовом саду, но тени доложили, что начинается дождь, и Шу Э пришлось остаться в павильоне. Она не любила мокнуть: созданные ею личины от дождя портились.