Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 25 – Джин Соул

— Ничего не желаю слушать ни про каких повесившихся мышей, – отрезал Ху Фэйцинь.

— Эти про сивого хоря были.

— Про кого? – не понял хэшан.

А вот тут уже Ху Фэйцинь заинтересовался. Не мог не заинтересоваться, поскольку давно гадал, что это за мифический сивый хорь такой, которого лисы то и дело поминают в ругательствах. И даже самому спрашивать не пришлось, хэшан сделал это за него.

— Сивый хорь – предок всех хорьков, – по-лисьи наморщил нос Ху Вэй, – лжец из лжецов. Из-за него лисы и хорьки не ладят, так говорят. Он обманул лисопредка: передушил у предка людей всех кур, а обставил дело так, будто это сделал лисопредок. Потому люди ненавидят лис, а лисы – хорьков. Но лисы-то никогда не убивают больше, чем смогут съесть, а хорьки убивают из баловства или азарта. Поэтому лисы всегда поминают сивого хоря недобрым словом, как люди – чёрта.

— Надо же, какая интересная легенда, – удивился хэшан.

— А говорил, что всё знает, – опять подколол его Ху Вэй.

— О мире смертных всё знаю, а это ведь лисья легенда. О лисах я только с твоих слов знаю.

— Всегда отбрешется, – пробормотал Ху Вэй себе под нос. – Ну так что, читать про сивого хоря или нет?

— Читай.

И Ху Вэй прочёл.

Стихи были длинные и не всегда складные, но весьма поучительные и заканчивались назидательно:

— Это наставление лисятам, – закончил Ху Вэй свой рассказ, – его ещё в детстве заставляют затвердить наизусть.

— А в мире демонов хорьки тоже есть? – не удержался от любопытства Ху Фэйцинь.

— Больше нет, – ответил Ху Вэй и так зубасто улыбнулся, что и без дальнейших объяснений и Ху Фэйциню, и хэшану стало понятно, почему в мире демонов хорьков больше нет.

Хэшан скрупулёзно проверял каждый сосуд и если где-то на донышке оставалась хотя бы капля вина, то принимался трясти его над раскрытым ртом, пока капля не падала в рот. Последний оставшийся сосуд с вином, ещё не распечатанный, одиноко взирал на поверженных собратьев, из которых хэшан сложил уже настоящую пагоду. Ху Вэй подумал, что если та развалится, то грохот будет слышен даже на Небесах. Но пагода хоть и качалась от каждого сквозняка, но не падала. Видно, хэшан использовал какой-то хитрый способ составления сосудов один на другой.

Лису в Ху Вэе очень хотелось подкрасться и стукнуть лапой по самому нижнему сосуду, чтобы посмотреть, что из этого выйдет, но он сдержался: Ху Фэйцинь наконец-то начал задрёмывать.

— А этот я приберегу, – сказал хэшан, любовно поглаживая сосуд с вином по боку. – Ху Вэй, если монахи спросят, так ты не знаешь, в какую сторону я пошёл.

— А ты куда-то пошёл? – неподдельно удивился Ху Вэй. – И разве не с остальными монахами?

Отвращение на лице хэшана было таким неподдельным, что Ху Вэй зашёлся хохотом.

— Все ошибаются, – укорил его хэшан, – но только глупцы совершают одну и ту же ошибку дважды. С этими неправильными монахами мне не по пути. Последней радости в жизни я себя лишать не собираюсь.

— Говоришь так, словно помирать вздумал, – фыркнул Ху Вэй.

— Не дождёшься. Ху Фэйцинь открыл глаза и поглядел прямо на них. Вид у него был какой-то озадаченный.

— Разбудили тебя? – смутился Ху Вэй. – Прости.