Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 252 – Джин Соул

— Сами виноваты, нечего было сомневаться в божественной сущности божественной сущности, – съязвил Ху Вэй. Ху Фэйциню очень хотелось его «отрезвить», прямо-таки руки зачесались, но он сдержался: неподобающее поведение для Небесного императора, тогда уж точно не поверят.

— Узрите величие Небесного императора, – с воодушевлением сказал Ли Цзэ и склонил голову в поклоне.

Те, кто сообразил, что происходит, поспешили сделать так же: наклонишь голову – и не ослепит божественным сиянием, можно ещё и глаза закрыть, чтобы уж наверняка…

Ху Фэйцинь вздохнул и подпустил. Божественного сияния.

Секундной вспышки хватило, чтобы обратить в веру даже закоренелых скептиков.

— А представьте, что было бы, если бы Небесный император явился к смертным в своём истинном обличье? – с назиданием сказал Ли Цзэ, когда смолкли испуганные: «Как ярко! Я ослеп!»

— В истинном обличье бесштанной лисы, – тихо сказал Ху Вэй, прямо-таки напрашиваясь на «отрезвление».

— Ху Вэй, я тебя стукну, если и дальше продолжишь испытывать моё терпение, – едва слышно сказал Ху Фэйцинь, сохраняя на лице отголоски «величия Небесного императора».

— А я что? – с притворным возмущением воскликнул Ху Вэй. – Заговорили о твоём истинном облике, а твой истинный облик не зад светляка, а бесштанный…

Хрясь! ладонь Ху Фэйциня молниеносно опустилась на голову Ху Вэя.

Простые смертные ничего не заметили: движение было слишком быстрым, чтобы его мог уловить человеческий глаз, – и даже не всем демонам и небожителям это удалось, настолько мастерски была исполнена секретная техника отрезвления ополоумевших лисьих демонов. Ху Сюань одобрительно кивнула: лучше и не исполнить!

— Эй, – возмутился уже по-настоящему Ху Вэй, – нельзя прилюдно лупить Владыку демонов!

— Я божественная сущность, мне можно, – съязвил Ху Фэйцинь.

— У кого-то ещё остались сомнения в божественной сущности Небесного императора? – с каменным лицом спросил Ли Цзэ. – Или уже можно приступить к тому, ради чего мы все собрались?

Ху Фэйцинь слегка смутился. Что-то подсказывало ему, что последний вопрос адресовался вовсе не гостям.

Три мира существовали с незапамятных времён – Небеса, мир демонов и мир смертных, – но добрососедством похвастаться не могли. Небеса и мир демонов враждовали, мир людей был отрешён от двух других и полагал их вымыслом. Лишь немногие знали о том, как устроен мир на самом деле, но того, что они знали, хватало, чтобы стоять в стороне и не вмешиваться. Небожители за время правления бывшего императора нанесли немыслимый вред демонической расе: охота тысячи молний забрала бессчётное количество жизней. О добровольном примирении и речи быть не могло. Оставалось полагаться на магический артефакт, способный упорядочить рассыпавшиеся стекляшками калейдоскопа связи между мирами и существами, их населяющими. Поэтому и решено было использовать кисть Нерушимой Клятвы. Считалось, что написанное ею останется неизменным во веки веков.

Ху Фэйцинь уже успел убедиться, что кисть рабочая и что писать нужно с осторожностью, тщательно подбирая слова и выверяя каждую лигатуру. Ошибки дорогого стоят, одним взмахом кисти можно уничтожить все три мира. Устрашающий артефакт!

В Небесном дворце ему приносили на подпись уже готовые эдикты. Их составляли специально обученные писцы, проверяли дворцовые советники и только потом уже отдавали Небесному императору. Ху Фэйцинь привык писать скорописью. Выходило хоть и красиво, но неразборчиво: понять, что написано, мог только сам написавший. И то не всегда. Использовать куанцао для составления такого важного соглашения, разумеется, было нельзя, пришлось вспоминать давно забытые уроки каллиграфии.