Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 4, страница 94 – Джин Соул

— Кхе-кхе, – сказал Первый советник, зеленея от злости, – первый глоток после первого тоста, согласно Небесному Дао, делает Небесный император.

— Не обращайте на меня внимания, – нахально отозвался Ху Вэй, – я следую Лисьему Дао, а не Небесному.

Первый советник, скрипя зубами, поднял чарку и произнёс длинную витиеватую речь, призванную послужить первым тостом и показавшуюся всем, даже небожителям, бесконечно скучной. Ху Вэй, не удержавшись, зевнул на самой кульминации тоста.

Первый советник как раз перечислял титулы Небесного императора, коих было двенадцать официально принятых и упомянутых в Небесном Дао.

Момент этот был испорчен зевком Ху Вэя, поскольку небожители, как это всегда бывает, заразились зевотой и не все смогли её удержать.

Первый советник прямо-таки затрясся от злости, но поделать ничего не смог: тосты было принято договаривать, что бы ни случилось, хоть потоп, поскольку это был тост в честь Небесного императора. А значит, любое искажение оного или тем паче сокращение приравнивалось к государственной измене.

Небожители подняли чарки и повторили трижды малое чествование Небесного императора, включающее всего-то пять из официальных титулов.

Ху Фэйцинь поднял чарку, без трепета глядя на колыхающийся в ней яд, разбавленный вином.

«Не поскупились», – подумал он, размышляя, как эффектнее разыграть собственное отравление.

Он знал, как полагается вести себя отравленным, читал в книгах, но вряд ли Небесному императору пристало корчиться в муках, разрывая на груди одежду, и брызгать слюной, а может, и рвотой во все стороны. Лучше быстрая и эффектная смерть, какая, учитывая количество яда в вине, вполне ожидаема и не вызовет у заговорщиков подозрений.

«Вот и облисим вас сейчас», – подумал Ху Фэйцинь, поднося чарку к губам и делая глоток.

Пока Небесный император пил первую чарку, все должны были смотреть на него и ждать, когда он допьёт, что было Ху Фэйциню только на руку. Он разжал пальцы, чарка выпала из них, вино расплескалось по столу. Ху Фэйцинь откинулся на стуле, позволяя рукам упасть и безвольно провиснуть, закрыл глаза и позаботился о том, чтобы из губ пролилось немного вина, смешанного с кровью – для этого пришлось прокусить край языка. А не дышать он мог сколько угодно, он обладал достаточной культивацией, чтобы поглощать воздух порами кожи.

Воцарилась мёртвая тишина, которую прорезал чей-то сдавленный крик:

— Хуанди отравили!!!

В среднем тронном зале воцарился хаос: кто-то из небожителей горестно восклицал, кто-то воздевал руки, кто-то схватился за голову…

«Нет чтобы лекарей позвать», – презрительно подумал Ху Вэй.

Краем глаза он следил за ними, но смотрел всё же на Ху Фэйциня, чтобы ничего не упустить. Ху Фэйцинь притворился по всем лисьим правилам, Ху Вэй мог бы гордиться, что так хорошо вылисил его. Выдавало Ху Фэйциня лишь биение сердца, но нужно было стоять очень близко, чтобы его расслышать, а никто из небожителей и не подумал – или не осмеливался – подойти к столу.

Генерал Ли беспокойно шевельнулся, когда Ху Фэйцинь выронил чарку, он стоял ближе всех и, когда кто-то закричал об отравлении Небесного императора, то резко бросил прислужникам:

— Позовите небесных лекарей! Живо!

Паника в среднем тронном зале походила на волну: набежала и схлынула, – и в момент тишины Первый советник закричал, указывая пальцем на… Ху Вэя: