Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 2, страница 52 – Джин Соул

Лисьи повитухи хлопотали возле Ху Мэй. Она встретила Ху Цзина слабой улыбкой и показала рукой на родившегося лисёнка.

— Лисёныш! – воскликнул Ху Цзин. – У тебя появился брат!

Он всё-таки спустил Ху Сюань с рук, чтобы взять на руки сына. Ху Сюань одёрнула одежду, пригладила шерсть на хвостах и вытянула шею, чтобы поглядеть на брата. Лисёнок на руках у Ху Цзина был нисколько не похож на Ху Сюань: отливающие рыжиной волосы, яркие янтарные глаза… Ху Сюань, у которой волосы вились, как и у матери, и были скорее каштановыми, чем рыжими, подумала, что младший брат – вылитый отец!

Ху Цзин издал лисий клич, возвещая, что у него появился наследник. Лисы поместья Ху ответили, и скоро воздух наполнило близкое и отдалённое тявканье.

— Ху Вэй, – сказал Ху Цзин торжественно, – его будут звать Ху Вэй, «Лисий Хвост».

Ху Мэй слабо улыбнулась. Ху Цзин ещё не заметил, чего ей стоило родить этого лисёнка. Ху Вэй – самое подходящее для него имя. Но если бы Ху Цзин заметил, то никогда не назвал бы его так.

— Ты ведь не будешь его любить меньше из-за этого? – спросила Ху Мэй.

Ху Цзин сердито насупил брови. Он пришёл в бешенство, когда узнал, что его любимая наложница лишилась семи хвостов, и едва не разорвал лисьих повитух в клочки – за то, что не сумели отыскать иной способ ускорить роды. Ху Мэй остановила его.

— Иного не было, – твёрдо сказала она, – я ведь сама лисий знахарь, я знаю.

— Ты лишилась семи хвостов! – воскликнул Ху Цзин. – Ты можешь умереть!

— Глупости, – сказала Ху Мэй, – хвосты я отращу снова, как только наберусь сил после родов. А-Вэй будет необыкновенным лисом: он получил при рождении силу семи хвостов к его собственной. Он станет сильнейшим лисом среди ныне живущих.

— Пока он просто комок шерсти, – сердито отозвался Ху Цзин.

Ху Мэй со значением улыбнулась. Она прекрасно знала, что ничто на свете не способно заставить лиса разлюбить, если уж он полюбил по-настоящему.

Ху Вэя все полюбили. Это был непоседливый и шкодливый лисёнок. Он был смышлён и силён не по годам – начинало проявляться материнское наследие – и повсюду таскался за Ху Сюань, к которой беззаветно был привязан. Ху Сюань любила младшего брата и во всём ему потакала, но с не меньшей любовью всыпала ему горячих, если шкоды превращались в пакости.

У Ху Цзина с появлением ещё одного отпрыска хлопот прибавилось, но главной его заботой была Ху Мэй. Она так и не оправилась после родов, и хвосты у неё не отросли, хотя прошло уже шесть лисьих лет с того злополучного дня. Она всё больше лежала в кровати, то и дело погружаясь в сон. Ху Цзин заставлял её пить лисьи пилюли и эликсиры, но сил у неё не прибывало, наоборот.

Детей к ней Ху Цзин приводил в редкие часы её бодрствования. Ху Вэй очень любил мать и расстраивался до слёз, когда отец уводил его.

Один раз Ху Мэй упросила Ху Цзина оставить лисят с ней, уложила их рядом с собой и пела им лисьи песенки. Такой Ху Вэй её и запомнил – прямо над ними два льдистых огонька глаз, мерцающих в сумерках.

На другой день они узнали, что Ху Мэй запретила приводить к ней детей.

— Они не должны этого увидеть, – сказала она твёрдо, когда Ху Цзин пришёл спросить о причинах такого внезапного решения.

Ху Мэй лежала на боку, отвернувшись к стене, а когда повернулась, то Ху Цзин пошатнулся и невольно вскрикнул: у неё были чёрные провалы вместо глаз. Тьма!