Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 1, страница 27 – Джин Соул

Господин-с-горы сел и горестно уставился на кучки мокрого пепла. Недопёсок, который чувствовал себя отчасти виноватым в произошедшем, поскольку водой смыло тушь и с тех листков, что чудом уцелели при пожаре, похлопал его лапой по спине и заискивающе сказал:

— Куцехвост, ты же умный. Ты легко вспомнишь, что было написано на каждом листке.

Он ловко поставил перевёрнутый столик и принялся рысью бегать по дому, подбирая и раскладывая по местам раскиданные вещи. Он даже вызвался растирать для Господина-с-горы тушь, если тот решит восстанавливать листки прямо сейчас.

— Подождите немного, – сказал Лис-с-горы и вышел.

Господин-с-горы тем временем пытался, с трудом выговаривая слово за словом, убедить Недопёска, что ни в чём его не винит.

— Бедные твои лапы! – со вздохом сказал Недопёсок.

Господин-с-горы поглядел на передние лапы. Шерсть на его пальцах и выше оплавилась. Боли он не чувствовал, но испытал лёгкое омерзение, увидев, что кожа у него бурого цвета. Было это от ожога или по природе, он не знал.

Вернулся Лис-с-горы, принёс целый ворох настоящей бумаги и бамбуковых табличек, скреплённых жгутами. Всё это было своровано у людей. Бумага была исписана с одной стороны, как и таблички, но Лис-с-горы сказал, что другой-то прекрасно можно пользоваться. Господин-с-горы взял один лист, поглядел на изнанку. Это был розыскной лист какого-то бандита. Другие листы бумаги были тоже содраны с досок объявлений, на некоторых были написаны указы властей. Бамбуковые таблички, вероятно, были сворованы из книжных лавок и у зазевавшихся уличных торговцев.

— В амбаре ещё целая куча, – небрежно сказал Лис-с-горы. – Когда эти закончатся, Недопёсок принесёт тебе остальное.

Господин-с-горы горячо поблагодарил Лиса-с-горы и тут же сел восстанавливать свои поэтические листки.

Лис-с-горы стоял подле него, в глубине его глаз мерцало какое-то беловатое пламя, ничуть не лисье. Он сделал над собой усилие, будто ему сложно было отвести от Куцехвоста взгляд, и сказал, отворачиваясь, чтобы уйти:

— Можешь сегодня не приходить играть в шахматы.

Господин-с-горы был так увлечён письмом, что и не расслышал.

Господин-с-горы проснулся с чётким ощущением – что-то не так. Он поморгал глазами спросонья, сложил лапы на животе и принялся размышлять, что же не даёт ему покоя.

Теперь у него было три хвоста, вернее, два с половиной хвоста, и другие лисы глядели на него, как на диковинку: как верно заметил Недопёсок, разом два хвоста ещё никто на Хулишань не отращивал! В Лисьем пламени внутри него добавилось ещё несколько язычков. Нет, дело было вовсе не в хвостах.

Он лежал и размышлял так довольно долго, потом глаза его округлились, он подскочил и воскликнул, обхватывая морду передними лапами:

— Да ведь я с самого перерождения хожу голым!

Произнеся это, Господин-с-горы озадачился. Во-первых, тому обстоятельству, что он до этого момента ни разу об этом не задумался, словно ходить без одежды было в порядке вещей. Вероятно, так оно и было. Для лис. Но он-то был не вполне лисом, отчего же он и думать забыл о приличиях? А во-вторых, ему предстояло решить: считать ли лисью шерсть одеждой, или лисы всё-таки ходят голые? Он, по счастью, был очень пушист, так что шерсть скрывала срамные части тела. Лисы, превратившиеся в людей, одежду носили. Те, что были в лисьем обличье, – нет, и их нисколько это не смущало.