Книга Гоцюй, страница 166 – Джин Соул

— Ты обещал!

У Минчжу пришёл в себя, спрятал руки обратно за спину и обошёл вокруг неё, разглядывая золотые крылья с разных ракурсов. С какой стороны ни взгляни – прекрасны! И если он что-то в этом понимает – а он понимал! – то её духовные силы должны быть впечатляющими. Ведь крылья потомков народа Юйминь – их манифестация. Независимо от вида птиц, чем мощнее крылья, тем мощнее внутренняя сила. Она ничего не знает об этом, иначе не удивлялась бы так, увидев тогда его духовный огонь, которым он выжег сорняки. Об этом ещё нужно будет разузнать – есть ли у певчих птиц духовные силы или их принадлежность к Юйминь выражается в чём-то другом. Но всё это подождёт.

Как он может думать о чём-то ещё или даже просто отвести взгляд сейчас?

Цзинь Цинь вдруг сложила крылья за спиной:

— Не насмотрелся ещё?

— Никогда, – моментально отозвался У Минчжу.

— Никогда – что?

— Не насмотрюсь.

Эти слова её смутили ещё больше. У Минчжу засмеялся и, словно в подтверждение своих слов, одарил её крылья долгим взглядом. Понять бы ещё, вороньи они или вороновы. Признавать не хотелось, но перья обоих видов похожи. Но имело ли это значение для него? У Минчжу прислушался к внутренним мыслям и ответил сам себе: «Нет».

С другой стороны, полагаться на древние легенды не стоило: время перевирает истину. Быть может, Цзинь-У и Цзинь-Я и не были вороном и вороной в истинном смысле этого слова. У Минчжу полагал, что обычаи и законы древних времён были строже нынешних, а если так, то птицы разных видов вряд ли смогли бы стать супругами. Но если Цзинь-У и Цзинь-Я принадлежали к одному виду птиц, скажем, к цзинь-и, золотым птицам, или какому-нибудь другому с утраченным ныне названием, то явные противоречия в разных вариантах легенды о Золотом Вороне и Золотой Вороне становились логичными и не требовали каких-то объяснений.

— Цзинь-и, – сказал У Минчжу вслух и на подозрительный взгляд девушки объяснил ей, к каким выводам пришёл, увидев её крылья.

— Наши легенды не гласят, что они были парой, – возразила Цзинь Цинь.

— Не будь они парой, откуда бы взялся народ Юйминь? – в свою очередь возразил У Минчжу. – Оба наших народа считают, что мы произошли от кого-то из них.

— Яйцо само бы не появилось, – согласилась она задумчиво. – У Цзинь-Я ещё, быть может, а вот у Цзинь-У…

У Минчжу фыркнул на столь возмутительное предположение.

— И хватит уже меня разглядывать, – добавила Цзинь Цинь. – Ты что, вздумал перья на мох крыльях пересчитать?

У Минчжу заулыбался:

— В другой раз.

— Не будет другого раза!

— Золотом лучше любоваться в солнечный полдень, – мягко сказал он. – Сейчас уже далеко за полдень, солнце утратило силу. Я хочу увидеть, как полуденное солнце играет на твоих золотых перьях. Думаю, это будет… ошеломляюще. Ты ведь покажешь мне их снова? Пожалуйста.

Цзинь Цинь кивнула, а потом что-то произошло. У Минчжу даже растерялся. Откуда взяться на её лице такой панике? Что он сделал – или сказал – не так?

Цзинь Цинь обхватила голову руками в безмолвном отчаянии. Растерянность У Минчжу сменилась тревогой.

— Что с тобой, Сяоцинь? – взволнованно спросил он.

— Что же я наделала!

— Показала мне крылья. – машинально ответил он.

— Вот именно! – с надрывом отозвалась она.