Книга Четыре – число смерти, страница 71 – Натан Зутт

— Твоя ци дрожит, – тихо сказал толстяк. – Что-то случилось?

— Я боюсь, учитель, – честно признался Чжень. Ши Даоань улыбнулся, и в лунном свете его лицо было похоже на прогнивший фрукт, по центру которого ползёт гусеница-рот. Он хотел сказать что-то, но монаха прервал шёпот Цзинсуна:

— Они здесь.

Охотник вновь схватился за лук, а Ши Даоань пригнулся. Чжень только сейчас заметил порядка полусотни чудовищ, образовавших небольшой холм посреди небольшого островка суши. Твари ползали друг по другу, почти не издавая звуков. Спали ли они при этом, не прекращая движения, или просто грелись холодной ночью, юноша не знал. Ши Даоань тихо произнёс:

— Чжень, не отходи от Цзинсуна ни на шаг. Защити его любой ценой. С Саранчой я разберусь.

— Да куда он отойдёт, – с улыбкой произнёс Цзинсун, натягивая тетиву лука. – Тут же топь.

Чжень усмехнулся, и в ту же секунду его учитель прыгнул. Толстый монах взмыл в воздух и через мгновение уже опустился прямо на живую гору Саранчи. Он нанизал на копьё сразу несколько тварей, кому-то в полете раскроил голову, кому-то проломил позвоночник. Как только брызнули первые капли крови, страх лишился власти над разумом Чженя. Следом за этим Цзинсун выпустил первую стрелу. Несмотря на темноту, несмотря на расстояние, стрела вошла точно в голову одной из тварей. Саранча завопила, вся разом, и бросилась врассыпную. Большая её часть не успела даже выбраться с островка – Ши Даоань был везде. Его копьё проткнуло не меньше голов, чем раскололи его кулаки и пятки. Цзинсун посылал стрелу за стрелой, не позволяя тварям ускользнуть от монаха, а Чжень терпеливо ждал. Часть чудовища бросилась бежать в сторону топи, и все они встретили смерть от копья юноши. Уже через минуту всё было кончено, но страх всё равно не покидал Чженя.

— Яйца здесь, – громко сообщил Ши Даоань, ногой отбрасывая несколько трупов в сторону. – Сейчас я их раздавлю, и мы закончили.

— Что-то не так, – вдруг выкрикнул Чжень. – Я чувствую, это ци… что-то злое всё ещё здесь.

— Я тоже это чувствую, – задумчиво произнёс Ши Даоань, поворачиваясь к ученику. За его спиной сгущался белый туман. Чжень, ни слова не говоря, прыгнул. Он мог в один прыжок преодолеть расстояние между собой и учителем, но длинный и острый дротик, возникший из тумана, сбил его в полёте. Юноша рухнул в воду, но почти сразу же оказался на ногах – Цзинсун рванулся к нему и вытащил чуть ли не за волосы. Из плеча Чженя торчала длинная сосулька. Юноша повернулся к островку суши – Ши Даоань по-прежнему стоял там. Из груди его торчала окровавленная глефа, а за спиной, в белом тумане, была едва различима фигура молодой женщины с белыми как снег волосами.

Чжень зарычал, хватаясь рукой за ледяной осколок. Тут же его ладонь обожгло холодом, и юноша закричал, вновь упав на колени. Амулет вывалился из рубашки, бронзовый наконечник опустился в холодную воду. Цзинсун вскинул лук, но в этот момент раздался ужасный, надрывный смех. Лезвие глефы, торчащее из груди монаха, дернулось. Словно владелица оружия пыталась вырвать его из жирного тела Ши Даоаня, но не могла. Толстяк продолжал смеяться.

— Ты что, – сказал он, пуская кровавые пузыри, – не знала, что у меня нет сердца?

Монах запрокинул голову назад таким образом, что у любого человека от этого сломалось бы сразу несколько позвонков. Его невообразимо огромный рот открылся и поглотил голову женщины с белыми волосами. Через мгновение раздался хруст, и Ши Даоань снова выпрямился. Из шеи мёртвой женщины хлестал фонтан крови. Монах выплюнул голову, и та с негромким плеском погрузилась в болото. Цзинсуна вырвало. Чжень поднялся на ноги, всё ещё сжимая в руках гуань дао. Юноша сделал шаг навстречу своему учителю, выставив оружие перед собой. Монах внимательно следил за действиями ученика. Болото по-прежнему молчало, если не принимать во внимание звуки, что издавал Цзинсун.