Книга Трясина, страница 232 – Борис Саркисов

— Слезь, говорю, ворюга сранный! — еще сильнее взревел внизу голос.

Оценив обстановку, Жан разжал кисти рук и скатился вниз, успев на лету выбить из рук наседавшего винтовку. Но он так неудачно грохнулся, что завыл от боли, и мысль о сопротивлении покинула его. Правая нога хрустнула и, казалось, ему не подняться. Он корчился по земле с искаженной гримасой, соображая, как быть в такой ситуации.

Тем временем обладатель бакенбард подобрал винтовку и отошел на несколько шагов назад, осыпая своего пленника фигуральными словечками:

— Ну, что, хер моржовый, что зенки выкатил? И не думай ерепениться, иначе ебану из двухстволки…

Жан затаился, приняв на себя целую обойму гнусной брани.

Ворюга… Так вот за кого он меня принял, промелькнуло в голове. Выходит, перед ним не кто иной, как добросовестный сторож, о существовании которого он почему-то не подумал. Если это так, то положение не такое уж безвыходное.

— Сторож? — спросил он.

— Ну, сторож, — огрызнулся тот, продолжая держать наготове винтовку. — Тебе от этого легче?

— Легче, — Жан перевел дыхание. — Значит ты сможешь понять меня, Я здесь не для кражи, а для спасения хозяйки фотоателье Зинаиды Николаевны Хотьковой. Она в большой опасности.

— А почему, думаешь, я должен верить тебе? Только вороги и насильники прут через окно.

Жан, прикрываясь рукой от ослепительного луча света, направленного на него, прислонил спину к стенке и схватил руками больное колено.

— Я не ворюга, я следователь.

— Тогда я министр юстиции, — ухмыльнулся сторож. — Вставай и следуй за мной… Там разберемся.

— Я следователь, — повторил Жан. — Капитан следственного управления Осипов.

— Думаешь, у тебя на лбу нацарапано, кто ты?

Жан порылся в кармане, достал удостоверение.

— Вот, пожалуйста.

Пока тот изучал документ, Жан подумал, что сторож, тем более вооруженный, может оказать ему неоценимую услугу в задержании преступников.

— Осипов, говоришь? Слышал от Зинаиды Николаевны, слышал, — успокоившись, сторож возвратил удостоверение. — Это все меняет. Но почему вы решили, что в ателье готовится преступление?

— Поступил мне сигнал от самой Хотьковой. Сейчас вместе с ней в съемочном зале два преступника. Ее жизнь в опасности. Вы могли бы помочь мне?

— Чем?

— Подсобите взобраться через окно, а сами, пока я буду разбираться с этими негодяями, покараульте возле входной двери.

Сторож пожал плечами.

— Вы сомневаетесь? — раздраженно спросил Жан. — Если бы я был ворюгой или насильником, — он достал из бокового кармана пистолет, — то давно бы пустил в ход эту пушку.

Вдруг в окне погас свет. Видимо, преступники услышали голоса во дворе.

— Они нас услышали, — прошептал Жан. — Прижмитесь к стене, чтобы вас не увидели, и выполните мою просьбу.

Сторож не стал перечить. Через минуту наверху снова блеснул свет.

— Операция начинается? — еле слышно спросил Жан.

Сторож молча кивнул. Он помог Жану взобраться на подоконник, а сам, придерживаясь стены, направился в обход здания к входной двери.

Жан проник внутрь. В комнате было тепло и темно. Превозмогая боль в колене, остановился. Проверил свой пистолет, затем достал из заднего кармана еще один — автоматический, девятимиллиметровый, прихваченный на всякий случай. Привинтил глушитель к дулу, снял с предохранителя и на ощупь, держась за стенку, добрался до двери, разделяющей комнату от съемочного зала. Она была плотно закрыта. Сквозь щели и замочную скважину струился слабый, неровный свет. Жан, прильнув к двери, наблюдал за происходящим. Тревога была не напрасна. Он увидел как кто-то в комбинезоне и в серой маске расхаживает, стуча по полу подошвами. Опять серая маска… Не ее ли видела после покушения на Светлану Багратову ее соседка?