Книга Пыль и сталь, страница 40 – Илья Карпов

Хоть за последние годы староста и привык к волнениям, от которых, как ему казалось, он и полысел, теперь они грозили переполнить чашу его терпения. Ведь к привычным заботам добавились две новые. Во-первых, с минуты на минуту мог вернуться наемник с выполненной работой. Во-вторых, староста ждал из города обоз с деньгами, чтобы этому самому наемнику заплатить.

В глубине души Бернард надеялся, что Таринор вообще не вернется, и, когда он об этом думал, по лицу пробегал стыдливый жар. А вдруг наемник впрямь пропадет? Вдруг косому Рольфу не привиделось, и в Зубатой пещере действительно засело чудище? Тогда дела совсем плохи. Деревня опустеет, промысел зачахнет, а чем придется заниматься самому старосте, лучше и вовсе не думать. От тревожных мыслей разболелась голова. Каждый удар сердца отдавался в виски, словно кувалдой.

К счастью, тревогу развеяли самые добрые вести, которых можно было сегодня ожидать. Прибыл долгожданный обоз из Майвгарда. Окрыленный Бернард помчался к воротам с совершенно несвойственной ему прытью. Вот только вид одной-единственной телеги вновь омрачил ему настроение.

— Так разве ж… Разве ж это все? – запричитал староста, оглядывая мешки и бочки. – Мы ж с голоду перемрем! А серебро? Неужто казна за зиму опустела? Я такой скудноты в жизни не видывал! Мы ж его светлости пять бочек дегтя приготовили! Доверху полнехоньких! Десяток мешков золы чистейшей! Угля… немало. А получаем шиш! И даже без масла! Куда ж это годится…

— Попридержи язык, староста! – одернул его мужчина в зеленом дублете, спрыгивая с телеги. На его шее висела серебряная роза на длинной цепочке – знак доверенного человека Дома Майвенов. – Лордская казна не бездонная бочка, да и рты есть не у вас одних. А что до денег, так другие деревни ровно столько же получают. Вы чем лучше? Вон мы давеча в Сизом Углу ночевали, так там у них хоромы светлые, люди веселые, накормили, напоили. А у вас что? Частокол с черепами – смотреть жутко. Дома – половина завалились, заборы наперекосяк. Обленились, грязью заросли, а все туда же – везите нам всякого, да побольше! Никак все добро под себя гребешь, староста? Не ровен час, сбежишь с кубышкой, только тебя и видели…

— Да как же можно?! – Бернард побледнел. – Мы ведь столько лет уголь для его светлости добываем! И побольше прочих, надо сказать. А черепа – так вы гоблинов местных видели? Чистые демоны! Каждый с кабана размером! Всякий раз чудом отбиваемся! И все ради того, чтобы у его светлости дегтя было в достатке, и золы с углем, и…

— На угле вашем свет клином не сошелся. Скажи спасибо, что хоть это получишь, а то я ведь могу в Майвгард сообщить, что помощь вам больше не нужна. Казначей, когда о Вороньем Холме услыхал, такую кислую мину состроил, будто у него живот скрутило. Вот он обрадуется, что к вам обозы не нужно отправлять…

Бернард, который за эту тираду несколько раз поменялся в лице, наконец сдержанно выдавил:

— Если лорду Майвену так угодно, я буду молиться за его здоровье. Вон там трактир, подкрепитесь с дороги. – После чего он прикрикнул на мужиков в телеге: – А вы чего уши развесили? Разгружайте, только осторожно! Чтоб ни единой крошки, ни единой капли не пропало!

Доверенный Майвенов бросил старосте мешочек с монетами и направился в трактир. Бернард же оперся боком на створ ворот и, с угрюмым видом пересчитав монеты, принялся наблюдать, как с телеги сгружают бочки с пивом и тюки ткани. Иногда он злобно махал руками и ругал мужиков, когда очередной мешок слишком сильно ударяли о землю.