Книга Искры на ветру, страница 104 – Илья Карпов

— Продемонстрировать, что каждая принцесса спит и видит, как бы поскорее выскочить замуж? Если ваша книга говорит о всех принцессах разом, то эта книга дурацкая.

— При всём уважении, ваше высочество, — воскликнул старик, поправив очки, — это лучшее пособие по изучению ригенского языка, не говоря уже о том, что я потратил многие годы, составляя и дорабатывая его! По этой книге я обучал леди Мирану Рейнар, юного Тибальта Майвена и даже его императорское высочество, принца Гюнтера Эркенвальда, который когда-нибудь станет императором Ригена!

— Да хоть чёрта лысого! — топнула ногой принцесса, и Тилль с трудом сдержал смешок, прикрыв рот ладонью. Он сам украдкой научил её высочество этому ругательству, и теперь испытывал гордость за то, что она сумела столь метко его применить.

— Вы не желаете продолжать урок, ваше высочество? — строго спросил имперец, вставая с места. — В таком случае я буду вынужден доложить об этом королеве.

— Желаю, — вдруг смущённо проговорила Мерайя. — Прошу прощения, не знаю, что на меня нашло. Моё поведение недостойно. Если вам угодно, чтобы принцесса в книге искренне желала выйти замуж, пусть так.

Тилль наблюдал за этим с удивлением. В девушке будто вспыхнуло пламя, которое тут же окатили из ушата, оставив лишь едва тлеющие угли, шипящие от бессилия. Имперец повеселел. Ученица успешно справлялась с заданиями, но только шут отчётливо видел, каких трудов ей стоило изображать интерес: кожа на пальце вокруг кольца натёрлась до красноты, и всё же принцесса продолжала улыбаться и послушно отвечать на вопросы. Неужели так подействовало на неё одно лишь упоминание королевы? Прежде такого не случалось.

Впрочем, стоило карлику оглядеться, как он сам ответил на свой вопрос. Взглянув на галерею, нависавшую над садом, он успел заметить рыжие волосы и край зелёного платья, а вскоре и услышал шаги их обладательницы.

Королева Мередит одна из немногих при дворе не выказывала к шуту ни симпатии, ни злобы, предпочитая его просто не замечать. Самое большее, на что Тилль мог рассчитывать, — это мимолётный безразличный взгляд, будто бы королева считала шута недостойным даже малой толики своего презрения.

В народе королева слыла как самой прекрасной женщиной на свете, так и самой большой в мире стервой, и за последние годы Тилль убедился, насколько правдивы обе эти оценки. Первое время пребывания в замке он пытался развеселить или хотя бы задеть её самыми разнообразными выходками. Разумеется, поступать с королевой так же, как с остальными придворными, он права не имел, вместо этого отыгрываясь на тех, к кому Мередит испытывала симпатию или неприязнь. Но ничто из этого не привело ни к какой реакции, кроме того самого взгляда полного безразличия.

Лишь однажды шут добился желаемого. Как-то он сказал Тоби, знакомому поварёнку из замковой кухни, что королева настолько холодна, что он порой удивлялся, как его величество вообще смог зачать с ней дочь и ничего себе не отморозить. Тоби хохотал взахлёб и через несколько дней об этой шутке знал весь замок. А потом Тилль узнал, что во время очередного похода на рынок поварёнка жестоко избили, ограбили и отрезали ему язык. Конечно, это могло быть совпадением, мало ли что происходит в большом городе, если бы следующим утром шут не обнаружил перед дверью своих покоев окровавленный шёлковый свёрток. Развернув его, Тилль увидел кусок мяса, в котором с ужасом узнал человеческий язык, а в пропитанной кровью ткани — шёлковый платок королевы. С тех пор все шутки карлика о её величестве не уходили дальше его собственных мыслей.