Книга Искры на ветру, страница 102 – Илья Карпов

Но главную задачу король озвучил наедине с шутом в своём кабинете тем весенним утром. Тиллю надлежало тщательно следить за принцессой Мерайей и докладывать обо всём, что тот сочтёт нужным. Королевская дочь была на пороге брачного возраста и его величество охватило беспокойство за неё.

То был очередной этап развивающейся паранойи короля, но поначалу Тилль не придал этому внимания, с почтением приняв новые обязанности. Впрочем, в них было мало интересного.

Мерайя стала принцессой в тот самый момент, как её отец принял в Храме троих титул короля Энгаты. Девочке было всего девять, она выросла на историях о знаменитых принцессах, а потому встретила этот подарок судьбы с невероятным восторгом. Впрочем, она очень скоро узнала, что жизнь принцессы не так сладка, как говорят сказки.

Первым испытанием стала большая поездка по стране, занявшая почти целый год. Королю следовало объехать свои владения и познакомиться с теми лордами, кого прежде он никогда не видел. Эдвальд, привычный к подобному, легко переносил тяготы пути, чего не сказать было о жене и дочери, что отправились с ним, ведь каждый в Энгате желал засвидетельствовать почтение новым королеве и принцессе. Увы, но морской путь к островам Миррдаэн девочка не помнила из-за лихорадки, а пришла в себя она уже в стенах Солёной скалы, замка Русвортов. Эдвальд щедро наградил придворных лекарей своего тестя и, переждав зиму, королевский кортеж отплыл со свитой к западному берегу Энгаты.

Вернувшись в Чёрный замок, Мерайя спросила отца, можно ли ей вернуться «домой, в Одерхолд», на что тот ответил ей, что теперь её дом здесь, а в туда она может возвращаться на зиму.

В жизни девочки поменялось практически всё. Подруги детства, дочери придворных, остались в Одерхолде, а с новыми она сходилась неохотно. К тому же она вошла в тот возраст, когда юной леди надлежало овладевать огромным множеством наук и навыков, в числе которых как шитьё, танцы, пение и игра на музыкальных инструментах, так и география, история и иностранные языки.

Последние давались Мерайе особенно непросто. Часто она отказывалась от уроков под предлогом головной боли или слабости, которые со временем научилась изображать в совершенстве и могла побледнеть буквально в мгновение ока по одному лишь велению мысли. Придворные же, зная о тяжёлой болезни, что принцесса перенесла в детстве, не смели спорить и покорно удалялись.

Тилль, наблюдавший за этим, всегда только усмехался, как ловко у неё получалось дурить учителей. Чаще всего принцесса проделывала такое, когда занятие проходило в саду, чтобы просто погулять. Тогда шут, дождавшись, пока скроется раздосадованный учитель выдавал себя и предлагал принцессе пирожное, украдкой стянутое с кухни, тихонько играл на лютне, флейте или ходил на руках. Мерайя воспринимала его как милого чудака, который всегда появляется кстати, что и было нужно шуту. И, что было особенно важно, даже не подозревала, что за ней тут и там наблюдает пара внимательных глаз и не менее внимательных ушей.

Вот и теперь Тилль отправился не куда-нибудь, а в королевский сад, утопающий в цветах и ароматах. Шут наизусть знал расписание занятий принцессы. Прежде в это время она занималась эльфийским, но придворный маг Рейквин вот уже месяц как уехал из замка, поэтому сейчас ей предстоял урок ригенского.