Книга Системный Друид. Том 2, страница 23 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Поляна за мастерской оказалась оборудованной для стрельбы: бревно с нарисованным углём кругом стояло у дальнего края, на расстоянии двадцати шагов. Борг разметил дистанцию пятками, воткнул в землю прутик на отметке «десять» и повернулся ко мне.

— Стойку ты, судя по всему, уже знаешь. Кто учил?

— Друг. Из Академии.

— Академики… — Борг покачал головой. — Ладно, стойка у тебя правильная, еще в мастерской увидел. Теперь слушай внимательно, потому что повторять дважды я не люблю.

Он забрал у меня лук, наложил стрелу и натянул тетиву в одном слитном движении, таком естественном, будто лук был продолжением его тела. Борг целился две секунды, потом пальцы раскрылись, и стрела вонзилась в центр мишени с сухим стуком.

— Главная ошибка новичков, — он обернулся ко мне, — целятся стрелой. Стрела летит туда, куда смотрит твоё тело. Стопы, бёдра, плечи, всё должно указывать на цель. Стрела просто следует за тобой.

Я взял лук, наложил стрелу и выстроил стойку. Борг обошёл меня кругом, поправляя мелочи, толкнул левое плечо чуть вперёд, опустил правый локоть на два пальца, ткнул коленом под мою левую ногу, корректируя постановку.

— Тяни. Плавно. Локоть правой руки на уровне уха.

Я потянул. Тетива загудела под пальцами.

— Выдохни наполовину. Задержи. Теперь отпусти, мягко.

Стрела ушла. Мишень она задела по краю, вырвав щепку из бревна.

— Уже лучше, чем ничего, — Борг кивнул без улыбки, но в его голосе проскользнуло одобрение. — Ещё раз. И запомни: при стрельбе в лесу у тебя редко будет время для правильной стойки. Учись стрелять из любого положения. С колена, из-за дерева, на бегу. Сначала точность, потом скорость. Скорость без точности — просто шум.

Я стрелял снова и снова, пока руки не загудели от нагрузки. Борг стоял рядом, поправлял, показывал, иногда перехватывал лук и демонстрировал приём, который словами объяснить было трудно.

— Ветер, — он поднял палец, ловя воздушный поток. — В лесу ветер непредсказуем, отражается от стволов, закручивается в оврагах. Научись чувствовать его щекой, он подскажет, куда сместить прицел. Вот так, четверть ладони влево.

Стрела вонзилась в мишень на два пальца правее центра. Прогресс был медленным, но ощутимым.

Между выстрелами мы продолжали разговаривать, и я убеждался в том, что знал с самого начала. Борг был хорошим человеком, прямым и честным, с жёсткими принципами и мягким сердцем, которое он прятал под бронёй угрюмости. Он говорил о лесе с тем же уважением, что и Торн, только проще, без философских обертонов, с практичностью человека, который кормит семью тем, что добудет.

Когда солнце окончательно скрылось, Борг убрал стрелы в колчан и посмотрел на небо.

— Хватит на сегодня. Руки дрожат, значит, мышцы запомнили движение. Завтра будет легче.

Мы шли обратно к дому, и Борг молчал, погружённый в мысли. У крыльца он остановился и посмотрел на свой дом, будто видел его впервые: облупившиеся ставни, ржавые петли, бурьян в палисаднике.

— Вот я и один, — произнёс мужчина негромко, обращаясь, скорее, к каштану над головой, чем ко мне. — Гарет ушёл, дом пустой. Вечером сидишь у печки и слушаешь, как мыши скребутся. Тяжеловато, если честно.

Я посмотрел в сторону соседнего двора, где горел свет в окнах, и уловил запах свежего хлеба.