Книга Системный Друид. Том 2, страница 37 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Фигура покачнулась, в её боку зияла дыра размером с мою голову. Рой зашевелился, перегруппировываясь, затягивая повреждение свежими телами из резерва, и дыра закрылась за считаные секунды.

Я ударил снова. Когти Грозы рассекли левое плечо фигуры, отделив «руку» от «торса».

Отсечённая конечность рассыпалась на полпути к земле, превратившись в облако обугленных насекомых, которые осели на мох чёрной россыпью. Но правая рука уже тянулась к коре вяза, и челюсти тысяч особей заработали с удвоенной скоростью.

Я метнулся к котомке, схватил последний пузырёк с огневкой и размазал его содержимое по комку полыни. Швырнул горящую смесь прямо в центр фигуры, целясь в грудь, туда, где плотность роя была максимальной.

Когти полоснули по комку в полёте, активируя смесь. Вспыхнуло красиво, огненным цветком, и тут же из кома повалил густой дым, разрывая конструкцию изнутри. Фигура задёргалась, насекомые в её ядре потеряли связность, и верхняя половина тела осыпалась лавиной мелких тел, которые падали на землю, корчась и скрючиваясь. Скрежет стал прерывистым, рваным, как заикающийся крик.

Остатки роя, сотни три, может, четыре, особей, сбились в рыхлый клубок у подножия вяза, дезориентированные дымом, но всё ещё живые, всё ещё вгрызающиеся в кору теми челюстями, что уцелели. Я собрал последние крохи маны и ударил Когтями Грозы в упор, с обеих рук, вкладывая всё до капли.

Шесть полос молний прошили клубок насквозь. Воздух вспыхнул белым, запах горелого хитина забил ноздри даже через маску, и от оглушительного треска заложило уши. Когда свет погас и дым рассеялся, у корней вяза лежала груда обугленных панцирей, дымящихся и неподвижных.

Навалилась тишина, оглушающая после минут непрерывного скрежета. Я стоял, тяжело дыша, руки свисали вдоль тела, пальцы мелко тряслись от полного истощения маны. В висках стучало, перед глазами плыли цветные пятна.

Запах ударил следом.

Он не принадлежал ни моей смеси, ни горелому хитину, что-то иное, тягучее, сладковатое, похожее на перезрелый фрукт, забытый на солнце. Он поднимался от обугленных тел, невидимым облаком растекаясь по лощине, впитываясь в воздух, в мох, в одежду.

Голова закружилась мгновенно, будто кто-то дёрнул землю из-под ног, и я покачнулся, хватаясь за ближайший корень.

Тряпка пропиталась насквозь за время боя, дым и пот превратили её в мокрый компресс, который больше не фильтровал ничего. Сладковатая взвесь проникала с каждым вдохом, оседая на языке приторным привкусом, заполняя лёгкие ватной тяжестью.

Я сделал шаг к вязу, пытаясь оценить повреждения коры, и мир качнулся. Деревья накренились влево, потом вправо, потом потолок из листвы провалился вниз, и земля ударила в плечо, твёрдая и холодная.

Система мелькнула перед тускнеющим взглядом:

Обнаружен токсин: Парализующий осадок Мановой Саранчи.

Иммунитет к простым ядам: активирован. Односоставный токсин нейтрализован.

Статус: усыпляющий эффект сохраняется. Период действия: 2–4 часа.

Буквы расплылись, слились в одну большую кляксу. Я попытался моргнуть, сфокусироваться, но веки стали свинцовыми, неподъёмными, и темнота подступила со всех сторон, мягкая и настойчивая.

Последнее, что я ощутил перед провалом, было тепло. Земля подо мной пружинила, как густой мох, только плотнее, мягче, словно корни вяза сместились, подстелив мне ложе из живой древесины.