Книга Системный Друид. Том 2, страница 59 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

* * *

Я сполз с туши кабана медленно, сантиметр за сантиметром, потому что тело отказывалось выполнять команды с привычной скоростью. Каменный нарост, за который я цеплялся, обдирал ладони, шершавая поверхность въедалась в кожу, оставляя бурые царапины. Правое плечо прострелило болью, когда вес перенёсся на руку, и я стиснул зубы, подавляя стон, мышцы вокруг старой раны от арбалетного болта горели тупым жаром.

Ноги коснулись земли, и колени немедленно подогнулись. Я упал на четвереньки рядом с боком кабана, упираясь ладонями в мох, и застыл, тяжело дыша. Мох под пальцами был горячим от тела зверя и влажным от росы. Запах крови и прогорклого металла забивал ноздри, от него к горлу подступала тошнота.

Каналы маны были пусты. Каждый вдох давался с усилием, рёбра ныли от падения на каменную броню, рана на плече пульсировала в такт ударам сердца.

Воздух перед глазами дрогнул.

Полупрозрачная панель Системы проявилась мягким золотистым свечением, контуры букв расплывались и снова становились чёткими в ритме моих ударов сердца. Я моргнул, фокусируя взгляд на тексте, который выстроился перед лицом.

Скрытое условие выполнено: «Милосердие Хребта».

Описание: Проявлено милосердие к обезумевшему мана-зверю. Страдание остановлено. Экологическая катастрофа, связанная с неконтролируемым разрушением ядра, предотвращена.

Получена способность: «Стойкость Горного Хребта».

Ранг: Ученик.

Тип: Пассивная, физическая.

Описание: Постоянное укрепление скелета и мышечного корсета. Кости становятся плотнее, приобретая микрокристаллическую структуру, характерную для существ, развивающихся в горных условиях под давлением каменных масс. Суставы устойчивее к вывихам и ударным нагрузкам. Мышечные волокна уплотняются, лучше гасят кинетическую энергию.

Мана требуется лишь на интеграцию.

Я прочитал текст. Перечитал. Брови сошлись к переносице.

Интеграцию?

Ответ пришел в виде боли, будто Система отреагировала на мой мысленный вопрос, как на призыв к действию.

Она началась в костях. Глубоко, в самой сердцевине, там, где мозговое вещество заполняло полости бедренных и плечевых костей. Ощущение было таким, будто кто-то залил внутрь расплавленный воск, горячий, тягучий, распирающий кости изнутри с медленным, неотвратимым давлением. Я выгнулся, пальцы вцепились в мох, и изо рта вырвался хрип, который перешёл в глухой скрежещущий звук, когда челюсти сомкнулись сами собой.

Кости менялись. Я чувствовал это, слышал этот внутренний хруст и скрежет, который не имел ничего общего с переломами или травмами. Структура уплотнялась, волокна кальция перестраивались, обретая иной рисунок, более плотный, кристаллический, и каждое микроскопическое изменение отзывалось вспышкой агонии, прошивавшей тело от макушки до пяток. Все эти знания приходили в голову вместе со вспышками боли, и я понимал, что все это действительно так, а не плод моего воображения.

Мышцы подключились следом. Волокна затвердели, натянулись, как перетянутые канаты, и мне казалось, что тело сжимается в тиски, что кто-то выкручивает каждый мускул, отжимая из него воду, как из мокрой тряпки. Судорога прокатилась от икр к бёдрам, от бёдер к животу, от живота к груди, и рёбра сжались так, что дыхание оборвалось на половине вдоха.

Мир сузился до красной пульсирующей точки. Боль заполнила всё пространство: от кончиков пальцев до корней волос, от поверхности кожи до глубин костного мозга. Я лежал на земле рядом с мёртвым кабаном, скорчившись в позе зародыша, и мох под щекой был мокрым от пота и слёз, которые я не мог контролировать.