Книга Тень короля, страница 40 – Мелисса Ландерс

— Что делаю? Оскверняю сад полупереваренным элем?

— Принижаете меня, – ответила Сериз. – Слухи обо мне заронили в вас надежду, и знание о том, что во мне нет ничего особенного, причиняет вам боль. Своими оскорблениями вы мстите мне и заодно самому себе за то, что вообще поверили слухам. – Он открыл рот, чтобы возразить, но она добавила: – Мне так сказал Дэрик.

— Дэрик, – пробурчал король. – Однажды он договорится до сломанного носа.

— Он мне и еще кое-что рассказал, – продолжала она. – Например, что вы помните все, что было с вами в тенях. Это правда?

На долю мгновения глаза Киана расширились от страха. Если бы Сериз моргнула, то и не заметила бы. Но она заметила, и в этот миг ей открылся истинный облик короля – несчастный молодой человек, боящийся ночи. В ней трепыхнулось сочувствие, однако она скрыла его, опасаясь, что король примет его за слабость и потеряет к ней остатки уважения.

— Дэрик ошибается, – сказал Киан.

— Я вам не верю.

— Что, ты все же стала прорицательницей?

— Мне хватает обычных глаз, чтобы увидеть, что вы боитесь.

Киан сплюнул в траву и бесцеремонно сменил тему:

— Ты ошиблась. С утра мне не станет хуже. Что бы я с собой ни делал, хоть палец себе отрывал – а такое случалось, – я просыпаюсь в целости и сохранности. – Кончиком пальца он постучал по видимой части кожи на груди. – Если хочешь, можешь даже воткнуть мне нож в сердце. Если оно не остановится до заката, то на рассвете будет как новенькое.

— Я запомню, – ответила она. – Если вы будете так добры, что прекратите меня оскорблять, я дождусь сумерек, чтобы вас зарезать.

Тихий хриплый смешок вылетел из его груди, и даже вокруг глаз собрались морщинки. На сей раз он смеялся искренне, и она осознала, что выдумывает еще какое-нибудь смешное замечание, чтобы снова услышать это.

— Никто не готовил меня к этому проклятию, – сказал Киан. – Только через четырнадцать дней после Дня Обретения я осознал, что на рассвете мое тело восстанавливается. Я узнал случайно, сломав локоть. – Он задумчиво потер сгиб левой руки. – И палец я потерял тогда же.

— Должно быть, это был насыщенный день, – сказала она. – Что случилось?

— Мы с Дэриком умыкнули бутылочку из отцовских запасов и распили на конюшне, – ухмыльнулся Киан. – Ты знала, что лошадям не нравится, когда их одевают в мужские панталоны?

Она засмеялась:

— Не уверена, что когда-либо об этом задумывалась.

— Ну, вот теперь знаешь, – сказал он. – Хуже, чем укус кобылы, может быть только вынужденный визит к отцовскому лекарю, когда ты пьян, в крови и без одежды.

Король с отстраненной улыбкой смотрел на кусты, будто воскрешая те события в памяти. Сериз он нравился таким: озорной юноша, с легкой улыбкой рассказывающий байки.

Но ветер переменился, и король посмотрел в небо, где оранжевые и лиловые полосы отражали последние солнечные лучи. Уголки его губ опустились. Радость постепенно сошла с лица, уступая место ужасу.

— Ваше величество, прошу, выслушайте меня. – Сериз подсела поближе и протянула к нему руку. Сначала король колебался, но потом позволил ей заключить одну его ладонь в обе свои. Одно мгновение она наслаждалась приятным теплом его большой руки, ощущением грубой мозолистой кожи под пальцами. – У меня нет зрения, и я не знаю, обрету ли его когда-нибудь. Но сегодня мы с Дэриком узнали кое-что о проклятиях благородных. Когда мы вернулись из города, он едва не светился от переполнявшей его надежды. Вы знаете Дэрика, знаете его ум и начитанность. Он не стал бы приходить в восторг от какой-нибудь бесполезной идеи.