Книга Развод. Больше не вместе?, страница 90 – Ирма Шер

Я лежу и слушаю, и что-то внутри меня медленно, со скрипом, начинает сдвигаться с места. Всё это время я рисовала себе одну картину: он остался с ней. В том номере. Я была в этом так уверена, что даже не оставила себе места для сомнений.

— Опросили свидетелей, администратора, Регину. Она, конечно, постаралась, сказала, что понятия не имела, что я женат. — Он снова усмехается, и эта усмешка режет слух. — Только камеры подвели. Проверили запись, видно всё. Как она тебе открывает дверь. Как улыбается. Как будто всё идёт именно так, как она и планировала. Всем сразу стало ясно, что вы знакомы. Что это не случайность.

Регина. Моя подруга. Женщина, которой я доверяла больше, чем должна была.

— Эта ночь окончательно вставила мне мозги на место, Тая. — Его голос становится тяжелее. — Я прокручивал нашу жизнь. Год за годом. Месяцы, недели, отдельные дни. Прокручивал и всё сильнее злился. Только не на тебя. На себя.

Я поворачиваю голову. В темноте не вижу его лица, но чувствую, он смотрит в потолок. Так же, как я. И в этой общей слепоте есть что-то невыносимо честное, открытое, хрупкое.

— Я так привык, что ты всегда рядом. Всегда за моей спиной, в каждом моём новом витке, ты незаменима. Что даже мысли не допускал, что это может закончиться. Что ты однажды возьмёшь и просто уйдёшь. Я не давал тебе воздуха, Тая. Я держал тебя так крепко и так небрежно одновременно, что умудрился сделать больно обоими способами сразу.

Он делает паузу. Короткую, но весомую. Будто прочувствовал на физическом уровне, всю силу своего признания.

— Сложно объяснять собственный эгоизм, когда наконец, видишь его таким, какой он есть. Без прикрас. Я в нём так сильно погряз, так привык к нему, что перестал замечать. Перестал замечать тебя. Не хотел давать тебе то, что было у меня. Свободу, право голоса, право на собственную жизнь внутри нашей общей. Думал, ты никуда не денешься. Думал, можно ещё. Думал… успею.

В тишине комнаты я слышу только его дыхание и стук собственного сердца. Его дыхание не сбилось ни на мгновение. Эти слова не рождаются в панике, они выболены, выношены. Прожиты.

Каждое из них пропитано той ночью, той каморкой с охраной, холодным пластиковым стулом и полотенцем, которое он так и не успел сменить на нормальную одежду, пока пытался догнать меня.

И от этого мне ещё горче.

Горько не потому, что он лжёт. Горько именно потому, что не лжёт. Потому что, чтобы наконец это понять, ему потребовалось полностью нас разрушить. Не треснуть, не надломить, а именно разрушить, до основания, до выжженной земли. Вместо счастливой жизни, которая могла быть, теперь пустырь с руинами того, что было.

— Ром, я правда не знаю, что нам теперь делать.

— Тая. Я не буду тебя торопить. Приму любое твоё решение, любое. Я это заслужил, и я это знаю. Это я довёл нас до точки, из которой не возвращаются.

Пауза. И потом добавляет тише, но твёрже, с той особой интонацией, которая бывает только у людей, принявших решение не вчера и даже не сегодня ночью, а намного раньше.

— Но и для себя я тоже принял решение. Исправить прошлое я не смогу никакими словами, никакими жестами. Но не повторять своих ошибок, смогу. Уволюсь. Хватит играть в игры босса. Наигрался досыта. Ни одна должность в этом мире не стоит тебя.