Книга Развод. Больше не вместе?, страница 89 – Ирма Шер

Я люблю его.

И совершенно не понимаю, что с этим теперь делать.

Темнота в комнате, будто живая. Она давит на грудь, забирается под кожу, проникает в каждую клеточку моего организма, укладывается рядом третьим лишним.

Я лежу, глядя в потолок, которого не вижу, и слушаю тишину. Только его дыхание нарушает её. Ровное, глубокое, слишком спокойное для человека, у которого внутри столько всего не высказано.

Мы не спим. Оба. Это понятно без слов.

Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем вопрос сам собой поднимается со дна моей души. Тот самый, который я так старательно топила всё это время. Он всплывает неожиданно, без предупреждения, и я не успеваю его перехватить.

— Почему ты не пошёл за мной? — произношу я в темноту. — Тогда. В отеле.

Слова вылетают раньше, чем я успеваю их задержать. Но я не жалею. Потому что этот вопрос жил во мне всё это время. Я уходила тогда с абсолютной уверенностью в одном: он догонит. Выбежит в коридор, схватит за руку, начнёт объяснять. Неловко, второпях, путаясь в словах, угрожая, потому что именно так и бывает, когда человек тебя любит по-настоящему.

Он не даёт тебе уйти. Он не может просто стоять и смотреть, как ты исчезаешь за поворотом.

Но он не вышел.

И у меня была целая ночь. Долгая, бесконечная ночь, чтобы сложить всё в чемодан и закрыть за собой дверь. Окончательно. На тот момент я не позволяла себе думать об этом иначе, как о его равнодушии.

Зачем думать иначе, если всё и так было очевидно? Он остался. С ней. И даже не попытался меня вернуть, пусть даже и бессмысленно.

— Я подумала, что тебе всё равно, — добавляю я тише. — Что ты уже сам всё решил.

Пауза. Долгая. Я почти слышу, как он собирает слова в предложения. Бережно, словно наконец-то, решился сказать вслух то, что слишком долго держал в себе.

— Я пошёл, — говорит Рома.

Его голос тихий, но в нём нет ни капли неуверенности.

— Ровно, когда за тобой хлопнула дверь. Как был, в одном полотенце.

Я молчу. Сжимаю пальцы на краю одеяла.

— Регина пыталась меня остановить. Схватила за руку, куда, говорит, и так всё понятно, не делай хуже. Я её оттолкнул. Она отлетела к столику. Бутылка разбилась, и громкий звон на весь номер разнесся эхом. Но мне было всё равно. Мне было абсолютно всё равно, что там происходит за моей спиной, потому что передо мной была закрытая дверь, за которой уже стихли твои шаги.

Я закрываю глаза. Пытаюсь представить эту картину и не могу. Или не хочу. Потому что если это правда, значит, я всё это время жила с неправильной версией той ночи. Значит, я похоронила что-то живое, даже не проверив пульс.

— Люди в коридоре от меня шарахались, — продолжает он, и в его голосе проскальзывает что-то похожее на горькую усмешку над самим собой. — Ещё бы. Мужик в полотенце несётся по пятизвёздочному отелю с видом человека, у которого земля горит под ногами. Думали я сумасшедший. Наверное, так и было. Меня остановила охрана на выходе из лифта. Я не стал объясняться, просто попытался пройти. Завязалась потасовка. Я был под градусом, у них наручники. Вызвали полицию.

Он замолкает на секунду. Я слышу, как он выдыхает. Медленно, как выдыхают, когда вспоминают что-то, отчего до сих пор стыдно и больно одновременно.

— Так и сидел у них в каморке. В одном полотенце. Как последний идиот. Приехал наряд, взяли объяснения. Почему, собственно, гражданин разгуливает в неприличном виде в приличном заведении. А я сидел и думал только об одном: где ты сейчас? Что ты думаешь? Что я наделал?