Книга Развод. Больше не вместе?, страница 92 – Ирма Шер

— Получится, — говорит она, наконец. Уверенно, почти с вызовом. — Только лет через десять. А я хочу сейчас. Не хочу подниматься по лестнице, когда можно использовать лифт.

Чистый цинизм. Даже не пытается его спрятать. Я смотрю на неё и думаю: а жених? Тот, что сидит, работает, которого всё устраивает? Что это вообще такое, жить рядом с человеком, который знает или притворяется, что не знает? Где в этом хоть что-то живое? Но это её выбор. Не мой.

— А как же ваш жених?

— А что он? Сидит, работает. Его всё устраивает.

Произносит это почти с раздражением, будто он виноват в том, что его устраивает.

— Тогда удачи вам с лифтом. Мне больше нечего вам сказать.

Я снова смотрю в телефон. Три минуты. Делаю шаг к бордюру, но слышу, как она ускоряет шаг, и встаёт рядом.

— Неужели вам мало того, что вы увидели? Я же вам сказала, где Рома встречается с Региной. Вы же сами всё видели.

Что-то в этих словах цепляет меня раньше, чем я успеваю это осознать. Какой-то крючок, маленький, острый, тихо входит под кожу. Я замедляюсь.

— И?

— Да вы глупая женщина! — В её голосе настоящее раздражение, почти истерика. — Не зря Рега говорила про вас. Наивная простота, так и есть!

Вот тут внутри меня щёлкает. Холодно и отчётливо.

Рега. Регина.

Я разворачиваюсь к ней и подхожу вплотную. Растягиваю губы в самой вежливой, самой добродушной улыбке из своего арсенала. И шепчу тихо, почти ласково, но она не дурочка, она чувствует угрозу.

— Если ты мне сейчас всё расскажешь, я не буду звонить жене твоего босса. И не буду рассказывать про твой скоростной лифт. А с обманутой женой, поверь мне, тебе лучше не связываться.

Она меняется в лице так быстро, будто перелистнулся кадр.

— Вы этого...

— Не сделаю? Давай проверим.

Она не стала проверять.

И тогда словно что-то прорвалось, она говорит.

Регина узнала про неё и босса. Как, неизвестно. Но узнала. И предложила сделку: молчание в обмен на услугу. Нужно было создать Роме проблемы. Со мной. Чтобы я всё неправильно поняла и ушла.

— Мне, если честно, Рома больше нравится, — говорит Алена, и в её голосе слышится горечь. Настоящая. — Он моложе. Привлекательнее. И вообще... Но он кремень. Сколько бы я ни старалась, он даже не взглянул на меня.

Я стою и слушаю, и земля под ногами становится чуть другой, будто сдвинулась на миллиметр, но этого достаточно, чтобы потерять равновесие.

Значит, не было ничего. Между ним и Аленой ничего. А я... я столько недель носила в сердце эти обиды…

— Регина настраивала тебя против него, — продолжает Алена, — а ему пела, что он лучший, а ты его не ценишь. В тот вечер мне нужно было, чтобы ты приехала в гостиницу, и сама всё увидела.

Внутри меня что-то медленно и страшно переворачивается. Тяжело царапая тонкие стеночки моего самообмана. Я верила тому, что видела собственными глазами. Я верила игре, что разворачивалась у меня прямо под носом.

Регина.

Моя подруга. Женщина, которой я звонила ночью. Которая знала всё про нас. Все трещины, все слабые места. Которая, оказывается, всё это время смотрела на эти трещины и думала, как бы это разбить, разломать окончательно.

— Она говорила тебе, что там было? В номере?

— Нет. После того вечера она взяла больничный. А я улетела домой.

Вот и всё. Карты сложились. Полная картина ясная, отвратительная, безупречно простая в своей жестокости.