Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 181 – Суджата Масси

— Я уж подумала, что среди барристеров распространился слух: дело это безнадежное, – вздохнула Первин.

— Кто знает? Дай мне еще полчаса. Сможешь найти себе занятие?

Первин спустилась с целью позвонить в Бхатия-Хаус. По счастью, к телефону подошла не Мангала, а какая-то дальняя родственница; она вызвалась позвать Парвеша. Трубку он взял быстро, и Первин рассказала ему про отравление свинцом. Парвеш ахнул, но Первин заверила его, что врачи верят в благотворное действие хелатного препарата, который выведет свинец из организма.

— Сейчас очень важно установить, случайно ли Ишан проглотил тот же яд, который убил вашего отца. – Первин специально употребила слово «убил», рассчитывая, что Парвеш в запале сообщит ей что-то полезное. Этого не произошло, тогда она добавила: – Доктор Мехта из больницы Камы заверил меня, что пудреницу, в которой содержался порошок со свинцом, отправят на анализ в клинику сэра Джи-Джи. Вы можете вспомнить, что еще полиция изъяла в качестве улик?

— Ничего. Они спросили, осталась ли какая-то пища, но мы не едим вчерашнего. Все остатки охотно подъедают слуги. Повар готовит свежее к каждому приему пищи.

— Из поставца в гостиной пропали бутылки со спиртным. Полицейские забрали их в лабораторию?

— Нет. Зачем бы их забирать? Отец мой не употреблял спиртного. Мы держали его для гостей-европейцев. – В тоне Парвеша зазвучала презрительность, такая же, как и у его отца.

— Тогда где бутылки?

— Их не должно быть на виду во время траура! – отрубил Парвеш. – Я велел одному из слуг переставить их на полки, где Ошади раньше держала лекарства. Все эти ее пыльные чаи давно выкинули.

Выкинули и саму Ошади. Первин подумала было рассказать, как тяжело она привыкает к новому месту, но удержалась.

— Я понимаю, что мои вопросы звучат странно. Но я задаю их потому, что важно установить источник яда. Да, его обнаружили в пудренице, но он может быть и где-то еще, например в бутылках. Возможно, вашему отцу все-таки случалось употреблять алкоголь. Могу я спросить: а вы часто пьете спиртное и какой напиток предпочитаете?

— Я не удивлен вашему вопросу. Я знаю, что ваши соплеменники – парсы – употребляют спиртное. – Парвеш говорил обвиняющим тоном.

— Даже мы, парсийские дамы, – подтвердила Первин, пытаясь придать разговору непринужденность. – Мы считаем допустимым пить шампанское, бренди и шерри. Иногда коктейли с джином.

— Британцы пьют джин с тоником для профилактики малярии, поэтому у нас в поставце был изрядный запас и джина, и тоника. Этот напиток иногда пью и я. Но ваши расспросы неуместны – мы не в суде! Ишан поправится, я очень признателен вам за то, что вы отвезли его…

— Господин Бхатия, я вовсе не собираюсь вызывать вас в суд в качестве свидетеля. Однако это может произойти. Сами подумайте, что может случиться: если выяснится, что одна из бутылок отравлена, сложится впечатление, что и вашего отца, и, возможно, вас хотели убить.

— Но кто? Кто мог желать нам зла?

— У вас есть деловые партнеры. – Первин сделала паузу в надежде, что он упомянет имена Стоува или наваба. Этого не произошло, тогда она продолжила: – Кроме того, в любой большой семье существуют внутренние противоречия; не буду даже гадать, насколько серьезно соперничество в вашей. Важно, чтобы вы без промедления сообщили полиции о происшествии с Ишаном, а также о том, что у вас есть основания полагать, что в доме по-прежнему присутствует яд; пострадать может кто угодно.