Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 30 – Суджата Масси

Посреди всех этих сложных приготовлений никто не заметил, что Первин после завтрака тихонько ушла к себе. Она мирно сидела в спальне и читала книгу Маргарет Сэнгер. С изумлением выяснила, что избыточное число беременностей является проблемой и в Америке, а вот в Голландии уже сорок лет женщины могут принимать таблетки, которые Сэнгер называла «контрацептивами». Первин с головой ушла в чтение и сообразила, сколько времени успело пролететь, только когда большие напольные часы пробили полдень.

Первин положила книгу на прикроватный столик, вышла в коридор и посмотрела на улицу. Перед дуплексом стояли их собственный черный «Даймлер» и большой, выкрашенный под заказ в зеленый цвет лимузин «Пежо», принадлежавший Бэнкерам.

Первин расправила парадное гара-сари^[30] из голубого шелкового атласа с ручной вышивкой – розовыми цветочками, зелеными лозами и бирюзовыми попугаями – и спустилась.

— Давно все началось? – спросила она, засунув голову в кухню.

Джон, который склонился над столом и раскатывал ротли, поднял глаза:

— Полчаса назад. Ваши родные, родители Гюльназ и жрец пьют чай. Гюльназ-мемсагиб и новорожденная на другой половине, принимают ритуальную ванну.

Первин поспешно прошла через главный вход на половину Растома и Гюльназ. Аромат свежих роз долетал из серебряной вазы, стоявшей на нарядном резном столике в прихожей. Она услышала, что из комнаты, которую Гюльназ любила именовать будуаром, долетает вежливая болтовня. Это заграничное слово хорошо подходило роскошному интерьеру в светло-зеленых тонах, уставленному модной эдвардианской мебелью.

Первин мимоходом улыбнулась родным, а потом поприветствовала пожилого жреца и родителей Гюльназ, Хоми и Таджбану Бэнкер. Села на стул рядом с диваном, где расположились ее родители.

— Гюльназ все еще принимает священную ванну, – прошептала Таджбану – у нее, как и у Гюльназ, были тонкие черты лица и светлая кожа, хотя возраст наградил ее лишним весом и вторым подбородком. – Она пожелала остаться одна. Странно, не так ли?

Первин бы тоже не захотела принимать ванну при других, но вслух этого не сказала. Вместо этого спросила шепотом:

— А Хуши тоже она будет купать?

— Нет. Омовение Хуши она поручила нам с твоей мамой. – Таджбану с улыбкой повернулась к Камелии: – Гюльназ очень переживала, а нам нетрудно, правда?

Первин обвела взглядом безупречно убранный «будуар».

— А где Хуши?

— Крепко спит на веранде! – доложил Хоми Бэнкер, симпатичный пожилой мужчина, выглядевший особенно сухопарым рядом с округлой женой.

Первин смутило, что они не раздумывая оставили ребенка одного, однако переспросить она постеснялась, поэтому, тихонько извинившись, вышла из комнаты.

Хуши лежала в колыбельке, одетая в пышное белое платьице. Гюльназ и Камелия долго не могли сойтись в том, как должен выглядеть джори-пори – набор одежды для младенца. В результате решили его заказать в Пестонджи-Хаусе, расположенном в Форте магазине, где портнихами работали вдовы-парсийки. Магазин обеспечивал и качество, и соблюдение традиций.

Первин нагнулась над девочкой, разглядывая, как она при каждом выдохе раздувает крошечные ноздри. Глаза Хуши были закрыты, и Первин увидела крошечные реснички, такие же густые и черные, как и у нее самой. Она осторожно вытянула руку и отогнала муху, которая ползла по голове ребенка.