Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 44 – Ника Мур

Захват рынка: Ярмарочный фурор

Мороз в то утро звенел так, что казалось — стукни по воздуху ложкой, и он рассыплется на мелкие хрустальные осколки. Но внутри нашей избы бушевало лето. Я стояла посреди горницы, вдыхая резкий, до слез прошибающий аромат свежего лука. На столе ровными рядами лежали наши «активы» — сочные, ярко-зеленые пучки, каждый из которых был бережно перевязан льняной ниткой.

— Операция «Зеленый фургон» вступает в активную фазу, — объявила я, затягивая узел на последнем боксе. — Иван, грузи! Только не кантовать, не бросать и не пытаться съесть по дороге. Это не просто еда, это наш входной билет в высшую лигу.

Наш «подрядчик» выглядел сегодня на удивление презентабельно. Маманя, вдохновленная перспективой наживы, выделила ему чистую рубаху, а я заставила его пригладить вихры. Теперь Иван, вскинув на плечо первый термо-бокс (сколоченный из дубовых досок и выложенный изнутри пластинами Вечного Льда), напоминал не то элитного грузчика, не то сотрудника службы доставки из будущего, случайно попавшего в тринадцатый век.

— Слушай, Марфут… то есть Мария Викторовна, — Иван кряхтел, стараясь не поскользнуться на пороге. — А оно точно не замерзнет? Вон, на улице птицы на лету в ледышки превращаются, а у тебя трава зеленая. Люди ж решат, что мы её из воска вылепили. Или из бесовских подмышек достали.

— Для этого у нас есть «демонстрационный образец» и твоя служба безопасности, Ваня, — я накинула тулуп и поправила платок. — Твоя задача — стоять рядом с санями со зверским выражением лица. Любые попытки несанкционированной дегустации пресекать на корню. Мы продаем эксклюзив, а не гуманитарную помощь. Настенька, ты готова?

Настя вышла из-за перегородки, и я удовлетворенно кивнула. Ребрендинг в стиле «Русская красавица 2.0» прошел успешно. Чистая кожа, ясный взгляд, коса уложена так аккуратно, что любая боярыня удавилась бы от зависти. Я заставила её надеть лучший сарафан, который мы вчера реанимировали с помощью пара и утюга (тяжелого медного кирпича, нагретого в углях).

— Г-готова, сестрица, — прошептала она, но плечи не опустила. — Только боязно… Вдруг Савельев-купец признает свои рамы?

— Если признает — скажем, что это инвестиционный взнос в наш проект. Поехали!

Выезд из двора напоминал триумфальное шествие. Стоило Ивану дернуть вожжи нашей старой клячи, как по деревне пополз «виральный маркетинг». За санями тянулся такой мощный шлейф запаха свежего лука, укропа и влажной земли, что мужики, вышедшие чистить снег, замирали с лопатами в руках. Бабы выбегали на крыльцо, принюхиваясь к «весенним галлюцинациям». Соседские собаки, ошалевшие от контраста между запахом дохлой кошки и ароматом июля, неслись за нами до самой окраины, заливаясь восторженным лаем.

— Смотрите, Настя, — я указала на толпу, собирающуюся у нас в хвосте. — Это наши первые «лиды». Конверсия будет стопроцентной, если не подкачаем с презентацией.

Ярмарочная площадь встретила нас какофонией звуков. Скрип сотен полозьев, ржание лошадей, крики зазывал и гул толпы сливались в один вибрирующий шум. Пахло здесь сурово: мороженой рыбой, кровью из мясных рядов, старой кожей и махоркой.

— Куда прёшь, парень⁈ — заорал на Ивана грузный мужик в тулупе, преграждая путь к центру площади. — Овощной ряд в самом конце, у навозной кучи! Там твоё место с репой да капустой мочёной!