Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 45 – Ника Мур

Я откинула полог саней и встала в полный рост.

— Мы не в овощной ряд, любезный. Мы в Люкс-сектор. Прямо между заморскими пряностями и пушниной.

Мужик — а это был местный распорядитель ярмарки, Еремей, человек с лицом вареного рака и замашками мелкого диктатора — поперхнулся словами.

— Чего⁈ Да ты, девка, в уме ли? Там места боярские, там золото за вершок платят! А у тебя что в ящиках? Дрова?

Я молча открыла один из термо-боксов. Облако ароматного пара, сохранившего тепло нашей теплицы, ударило Еремею прямо в нос. Он непроизвольно вдохнул, его глаза округлились, а рука сама потянулась к зеленым перьям.

— Руки! — рявкнул Иван, отрабатывая роль службы безопасности.

— Это ювелирное изделие растительного происхождения, Еремей, — сказала я максимально деловым тоном. — Первая в мире зимняя зелень. Витамины для тех, кто не хочет встретить весну с выпадающими зубами и серым лицом. Если поставишь нас в навозный ряд — вся местная элита пройдет мимо твоего кошелька. А если выделишь место у входа в «меха» — получишь процент от каждой сделки и личную благодарность Морозко.

Слово «Морозко» сработало как пароль к сейфу. Еремей еще раз шмыгнул носом, учуяв запах укропа, и молча махнул рукой, указывая на лучшее место — прямо напротив лавки с соболями.

Мерчандайзинг мы провели по высшему разряду. На прилавок легли ослепительно белые полотенца. На них — магически мерцающие боксы, в которых на подложке из свежего мха покоились изумрудные пучки. Настенька встала за прилавок, сложив руки, и начала улыбаться по «стандарту 5−0» (все зубы напоказ, но без фанатизма). Я же заняла позицию «ведущего специалиста по продажам».

Маманя попыталась было выставить рядом корзинку со своей старой, сморщенной свеклой, но я пресекла диверсию одним взглядом.

— Маманя, не размывайте бренд. Свекла — это эконом-класс, она убьет нам всю эстетику. Идите лучше в ряды за мукой, пока цены не взлетели.

Первые покупатели появились через минуту. Толпа, привлеченная запахом весны посреди ледяного ада, начала сгущаться вокруг нашего лотка.

— Это чего… настоящее? — пробасил какой-то купец, осторожно трогая пальцем перо лука. — Не из воска? Не колдовство?

— Чистая агрономия, уважаемый, — я отрезала крошечный кусочек лука и положила его на ломтик черного хлеба, густо посыпанный крупной солью. — Дегустируйте. Свежесть сегодняшнего утра. Вкус лета, который вернет вам бодрость духа и ясность взора.

Купец осторожно съел «пробник». Его лицо преобразилось. Он зажмурился, прожевал и вдруг выдохнул:

— Батюшки… Словно в луг июньский нырнул! Дай пучок! Нет, два! Почем берешь?

— Пять алтын за пучок, — ответила я, не моргнув глазом.

В толпе охнули. Цена была запредельной — за эти деньги можно было купить мешок мороженой рыбы.

— Да ты ошалела, Марфутка! — крикнул кто-то из толпы. — Золотом торгуешь⁈

— Я торгую здоровьем и эксклюзивом, — я спокойно поправила товар. — Осталось всего тридцать пучков. Кто не успеет — будет встречать весну с цингой. Иван, не пускай больше пяти человек к прилавку, создается затор.

Создание искусственного дефицита сработало безотказно. Толпа начала закипать. Каждый хотел прикоснуться к чуду. Цена выросла до шести алтын через десять минут, когда у прилавка завязалась небольшая потасовка.