Книга Не нищая жена, страница 224 – Денни Смит

Она поджала губы и добавила почти ласково:

— Так что я избавлю вас от этого счастья. Пусть вздыхают у себя дома. Или, на худой конец, надо мной. Я-то уже вдова, а вы, милочка, пока нет. И, надеюсь, не приобретете подобный опыт.

Эмили хотела сказать, что это невозможно — запретить людям проявлять внимание и выражать поддержку — но посмотрела на миссис Энслоу и передумала. Та, кажется, не знала слова «невозможно» и не терпела, когда ей возражают.

— Хорошо, — кивнула она, — спасибо.

— Не за что, — сказала вдова и махнула рукой в сторону двери, — А теперь идите. К своему угольному королю. Или куда там вам еще нужно.

Две недели, последовавшие за этим визитом, пролетели как один миг. Эмили разрывалась между постелью мужа, кухней, где миссис Биркин пекла пироги и печенье, и двором, где миссис Браун, получившая новые указания от своей госпожи, командовала установкой палаток с удвоенной энергией.

Джозеф очнулся через день после ее визита и с тех пор полным ходом шел на поправку. К концу первой недели после падения он уже сидел в кресле, мог недолго заниматься делами, грыз яблоки и требовал, чтобы ему приносили сводки с ярмарочного фронта.

— Эмили, — сказал он за несколько дней до события, когда она в очередной раз вбежала к нему с перечнем забытых мелочей, — ты выглядишь так, будто собираешься не ярмарку устраивать, а отправляешься на войну.

— Это почти одно и то же, — ответила она, не останавливаясь. — Миссис Энслоу прислала записку: она будет лично проверять каждую деталь. Если что-то пойдет не так — мы опозорены навечно. Придется покинуть Англию, — она мельком посмотрела на мужа и улыбнулась.

— Тем лучше. Я давно мечтал перебраться туда, где теплее, — проговорил Джозеф и спросил. — Ты отдыхала сегодня?

Эмили на секунду замерла, пытаясь вспомнить, когда в последний раз садилась.

— Утром был чай, — неуверенно ответила она.

— Чай — это не отдых, — вздохнул Джозеф. — Садись. Сейчас же. Приказываю как твой муж и как угольный король, который, между прочим, финансирует половину этой ярмарки.

Эмили хотела возразить, но он поднял руку, останавливая ее.

— И не думай перечить. Иначе мне придется пожаловаться на тебя доктору Мэтьюзу. Надоело, что только мне он выговаривает. Пусть теперь и тебя отчитает как следует — за невыполнение предписаний, халатное отношение к собственному здоровью и прочие тяжкие преступления. Я даже готов отдать тебе лавры главного нарушителя.

Он усмехнулся — криво, с той самой знакомой насмешкой, от которой у Эмили всегда теплело внутри.

— Так и сделаем. Буду сидеть в кресле, пить чай, оттопыривать мизинец и делать вид, что меня здесь нет, пока он тебя распекает. Или, на худой конец, свидетельствовать, что все обвинения справедливы.

Эмили, несмотря на усталость, не удержалась от улыбки.

— Ты невыносим, — сказала она, опускаясь в кресло рядом с ним и легонько прислоняясь головой к его левому плечу — тому, что вправил доктор Мэтьюз и которое уже успело зажить.

— Это я уже слышал, — парировал Джозеф, прикасаясь губами к ее макушке. — И, судя по всему, услышу еще не раз. Но ты наконец-то отдыхаешь, — он помолчал и добавил, — Я серьезно, Эми. Если ты свалишься за день до ярмарки, мне придется самому встречать миссис Энслоу. А я, между прочим, даже встать без помощи не могу.