Книга Не нищая жена, страница 226 – Денни Смит

— Миссис Эттвуд, — проговорил он, чуть склонив голову.

— Нас вызвал мистер Эттвуд, — проговорил Томас, — Думаю, вы знаете.

— Да, конечно. Он наверху, — ответила она, обращаясь к обоим, и посмотрела на лакея, застывшего у двери. — Джордж, проводи, пожалуйста.

Томас кивнул и двинулся следом за молодым человеком. Он шел быстро, но без прежней суетливости.

Донал не торопился. Он задержался в холле, окинул его внимательным, спокойным взглядом — оценил обстановку, прикинул, где окна, где двери, куда ведут коридоры. Только после этого он шагнул к лестнице.

Эмили смотрела ему вслед, пока фигура ирландца не скрылась на площадке второго этажа. Только тогда она перевела взгляд на Дэниэлса, который все это время стоял неподвижно, как статуя.

— Распорядитесь, чтобы приготовили комнаты для них обоих, — сказала она. — Передайте миссис Биркин, что к ужину будут еще двое. А пока пусть приготовит что-нибудь быстрое — они, должно быть, голодны с дороги.

— Слушаюсь, миссис Эттвуд, — ответил Дэниэлс и бесшумно исчез.

Эмили осталась одна.

Она подошла к окну, в задумчивости посмотрела на подъездную дорожку, где все еще были видны свежие следы колес. Что мужу могло понадобиться от этих двоих? Зачем он вызвал их в Кент, да еще с такой спешкой?

Эмили не знала. Джозеф упорно молчал, отделываясь общими фразами, когда она пыталась расспросить его. Но она чувствовала: что-то не так. Что-то, о чем он решил умолчать. Возможно, позже он ей расскажет. А может быть она никогда об этом не узнает.

Она вздохнула и вернулась в гостиную, к своим спискам.

Утро ярмарки выдалось на редкость ясным. После предыдущих пасмурных дней, когда мелкий дождь прибил пыль к земле и поумерил духоту, но не превратил дороги в непроходимые болота, подобный день воспринимался как благословение. Солнце только начинало подниматься над верхушками дальних дубов, заставляя сверкать капли росы на еще не успевшей высохнуть траве. Двор поместья, обычно тихий и сонный, превратился в пестрый, гудящий улей.

Палатки из грубого холста тянулись вдоль фасада, образуя широкую подкову. Одни были белыми, свежевыкрашенными, другие — сероватыми, видавшими виды, но все одинаково пахли воском, деревом и чем-то неуловимо праздничным. В них расположились торговцы: с лентами и кружевами, с пирогами и леденцами, с глиняными свистульками и деревянными лошадками. Отдельный, крытый шатер был отведен под «дамскую» часть: там под присмотром миссис Браун продавались вышитые салфетки, вязаные чулки и кружевные воротнички местных мастериц.

В центре двора высился длинный стол, за которым дамы из благотворительного общества разливали чай. Чуть поодаль была устроена импровизированная сцена для уличных музыкантов, нанятых Джозефом специально из Мейдстона. Скрипки играли бойко, хоть и фальшивя, но публика в деревне была не столь взыскательна, как в Лондонских гостиных.

В воздухе витала умопомрачительная смесь запахов: жареного мяса, свежего хлеба, медовых пряников, дегтя, печеных яблок и неизбежного аромата лошадиного навоза, который на любой ярмарке был неизбежным злом. Дым от жаровен тонкими струйками поднимался к небу, смешиваясь с августовским утренним туманом, который еще кое-где держался в низинах, но уже нехотя отступал под натиском тепла.