Книга Не нищая жена, страница 234 – Денни Смит

— Миссис Энслоу. Рад видеть вас в добром здравии.

— В добром здравии? — фыркнула та, окидывая его критическим взглядом. — Вы, доктор, похоже, удивлены. Думали, я уже померла от ваших советов?

— Я даю только те советы, которые идут на пользу, — спокойно ответил Мэтьюз, поправляя очки. — Например, я бы и сейчас посоветовал вам меньше волноваться и не стоять на солнце.

— А я вам, доктор, советую не учить меня жить! — отрезала вдова. — Я тридцать лет стою на солнце, и ничего. А ваши пациенты, между прочим, мрут как мухи. Взять хотя бы беднягу Джеферса. Лечили, лечили — и залечили до гроба.

— Мистер Джеферс скончался от старости семь лет назад, — устало пояснил доктор. По-видимому этот разговор проходил уже не в первый раз. — Ему было под девяносто.

— А мог бы и сейчас быть с нами здесь, если бы вы не пичкали его своими микстурами! — не сдавалась миссис Энслоу.

Вокруг них уже собралась небольшая толпа зевак. Местные жители знали обоих и привыкли к их перепалкам. В какой-то степени это было развлечение. Кто-то улыбался, кто-то качал головой.

— Спорить с вами, сударыня, — вздохнул доктор, — совершенно бесполезно.

— Вот и не спорьте! — торжествующе заключила вдова. — Лучше скажите, как там наш угольный король? Выживет? Или вы уже и его залечить успели?

— Мистер Эттвуд идет на поправку, — ответил Мэтьюз, и в его голосе прозвучала неподдельная удовлетворенность. — Нога срастается правильно. Рука тоже. Через месяц-другой сможет ходить с тростью.

— С тростью? — переспросила миссис Энслоу, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Значит, не отрезали? А я думала, вы только и умеете, что отрезать.

— Я умею и лечить, — сухо ответил доктор. — В отличие от некоторых, кто лечится портвейном и собственным упрямством.

Миссис Энслоу прищурилась.

— Вы на что это намекаете, доктор?

— Ни на что, — ответил Мэтьюз с невозмутимым видом. — Просто констатирую факт.

Эмили, стоявшая в стороне, едва сдерживала улыбку. Эта перепалка была чем-то очень привычным. Казалось, что вдова и доктор не выносят друг друга, но она видела, что они получают подлинное удовольствие от своих споров.

— Доктор, — вмешалась она, подходя ближе, — вы не хотите пройти в дом? Мистер Эттвуд, должно быть, уже проснулся. Он хочет спуститься позже.

— Да, мистер Эттвуд мне говорил, что собирается присутствовать на ярмарке, — недовольно произнес Мэтьюз, — но сначала мне нужно осмотреть его. Я как раз собирался идти в дом, но не удержался: заглянул посмотреть, как идут дела. И, должен признать, — он обвел взглядом двор, — вы справились блестяще, миссис Эттвуд. Хочу вас поздравить. Ваш муж может гордиться.

У Эмили на щеках расцвел румянец от похвалы.

— Спасибо, доктор, — сказала она.

Мэтьюз кивнул, снова приподнял шляпу в сторону миссис Энслоу — та ответила едва заметным кивком — и направился к дому.

— Старый дурак, — проворчала вдова ему вслед, но в голосе ее не было злости. — А пациента своего, однако, выходил. Молодец.

Эмили улыбнулась и снова повернулась к гостям.

К ним уже спешил викарий. Мистер Дав сиял. Он был в своем лучшем сюртуке — черном, с серебряной цепочкой от часов, — и явно пребывал в приподнятом настроении. Он энергично размахивал руками в разные стороны, как будто собирался взлететь. Эмили снова подумала, что он похож на сытого, откормленного голубя.