Книга Мышкино чудо не тает, как снег, страница 19 – Одария Вербенова

— Что это значит? — хмурюсь непонимающе.

— Пойдём, и я всё покажу, — распахивает дверь спальни.

Он выходит первым, а я следую за ним.

А здесь, в гостиной, стоит ёлка, которую мы наряжали вместе… Она всё ещё украшена стеклянными шарами и моими былыми надеждами о чём-то светлом.

Фестер тем временем подходит к книжной полке и берёт в руку одну из стоящих там книг. После он садится на пол и кивком головы приглашает меня сесть рядом с собой.

Нерешительно опускаюсь на пол, в полном непонимании того, что парень собирается мне показывать.

— Смотри.

Он вытягивает руку, призывая собственную магию, и при помощи неё открывает книгу, быстро перелистывая одну страницу за другой. Они шуршат и распространяют тот самый книжный запах, а также… жёлтое свечение, что облачком окутывает книгу.

— Ты… Ты такой же! — выдыхаю поражённо.

— Да, Клара. Если ты думала, что являешься уникальной снежинкой, то вынужден тебя расстроить: не только у тебя магия светится жёлтым. А ещё обижу тебя, но всё же скажу, что твои родители и окружение по глупости своей просто не потрудились сначала разузнать о такой магии, какая есть у тебя, прежде чем навешивать ярлыки и запугивать темницей. Они просто сами испугались, и на них давило общественное мнение, но свою ошибку уже осознали. Ты же знаешь это, ведь у тебя есть их прошлогоднее письмо.

Страницы книги замирают, и воздух вокруг становится густым от повисшей тишины, что грозит вызвать удушье.

Зачем он это делает? Это очередная уловка, чтобы успокоить мою бдительность? Поэтому ко мне был послан именно Фестер?

Письмо действительно приходило, но… Я не захотела вернуться, глубоко раненая прошлым.

— Сколько мой отец тебе заплатил, чтобы ты вернул меня в город? — спрашиваю почти шёпотом.

Парень дёрнулся, словно его ударили по лицу. Мне становится ужасно одиноко в этот момент. Я чувствую холод и пустоту, и они насквозь пронзают меня толстым копьём в живот, оставив там после себя огромную дыру.

Вопрос, полный жестокости и цинизма. Мне вдруг становится стыдно за саму себя.

— Так вот какого ты мнения обо мне и своём отце. Трусиха! — Фестер с шумом захлапывает книгу и встаёт на ноги. — Вместо того, чтобы заявить всем: «Да, это я, и я такая!», ты просто сбежала. Тебе плевать на чужие чувства, плевать на всё, что было у нас с тобой, плевать на своих местных соседей и плевать на саму себя!

— Почему ты так говоришь, словно я сама выбрала такой образ жизни?

— А разве не сама? Ты экзамены сдала? Сдала! Эта магия другая, но она работает. Нас мало, но мы есть. А я, вообще-то, не играл с тобой. Неужели не чувствуешь? Я пришёл за тобой, и хочу тебя себе. Хочу жениться и жить в городе, как наши с тобой родные. Жить, не скрываясь, а гордо заявляя о себе! Только так нам откроется мир, только если мы сами впустим его в себя.

— Я не вернусь туда, где однажды от меня уже отвернулись, — отвечаю дрогнувшим голосом.

Не хочу, не могу поддаться… Страшно.

— Пожалуй, оставлю свою затею помочь тебе. Размечтался, дурак! Я много слышал рассказов о тебе от твоих родителей. Они так скучают по своей дочери… Я смотрел на твои фотографии и мечтал увидеть тебя. Твой отец знает о моей симпатии к тебе и благословил наш с тобой союз. Твоя семья всё это время знала о твоём местонахождении. Но знала ли ты о том, как живут они, и всё ли у них в порядке? Нет? — грустно усмехается, — Мне тут делать больше нечего. Прощай.