Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 91 – Арина Арская

Свет из большой витрины льется теплыми прямоугольниками на светлый деревянный пол, подсвечивая пылинки, танцующие в ленивых лучах.

На полках ровными рядами стоят склянки с маслами, баночки с кремами, элегантные флаконы духов — весь мой маленький, пахнущий мир.

Но что-то не так.

Юля и Катя как-то напряжённо улыбаются за прилавком. Улыбки у них натянутые, губы подрагивают. Глаза — большие, встревоженные.

— Так, что-то все же случилось? — говорю я, подходя ближе, и мои девочки взглядами показывают направо. Быстро, почти незаметно.

Я медленно оглядываюсь и замираю.

У окна, в двух плюшевых креслах у низкого столика с журналами о красоте, притаились две хищницы.

Ольга Викторовна и Мать Насти. Анна.

Они очень с дочерью похожи — та же мягкая миловидность, светлые волосы, уложенные в аккуратную волну, пронзительно-голубые глаза.

Ледяная волна прокатывается от макушки до пят. Пальцы непроизвольно сжимают ремешок сумки.

— Мы позвонили вашему мужу, — шепотом, едва шевеля губами, делится Катя. Она продолжает улыбаться, стараясь не привлекать к себе лишних подозрений двух незваных гостей. — Он на днях заходил к нам и просил, что если будут какие-то проблемы, чтобы мы ему звонили. Вот мы и позвонили.

Юля пихает её в бок. Катя ойкает и поправляется:

— Бывшему мужу. Прости.

— Он сказал, что скоро будет, — Юля так напряжённо улыбается, что у неё начинают дрожать уголки губ. — Полина, скажите, что нам нужно делать? Они такие жуткие.

Я постукиваю подушечками пальцев по прохладному стеклу прилавка.

— Ничего, девочки, продолжайте работу.

Делаю несколько шагов в сторону гостей.

Ольга Викторовна подаётся в сторону матери Насти и говорит тихо, но я слышу:

— Главное — спокойно. Скандалы нам сейчас ни к чему. Нужно быть уверенными и без агрессии.

Затем она встаёт, приглаживает узкую юбку на бёдрах и поправляет очки в тонкой золотистой оправе на носу. Всё в ней — от безупречного каре до тёмно-синего костюма — кричит о контроле, о продуманности, о холодной, отточенной женственности.

— Здравствуйте, Полина, — она сдержанно улыбается. Голос ровный, бархатный, профессиональный. — Я прошу нас извинить, что мы решили навестить вас именно здесь. Но я предположила, что лучше нам встретиться на вашей территории.

Она, как всегда, невероятно отстранённая, вежливая и улыбчивая. Только в глазах, за стёклами очков, я вижу вспышки злости и недовольства. Конечно. Конечно, сейчас она рискует потерять лицензию психотерапевта. Ей грозит суд с большими штрафами. И её безупречный, выстроенный мир даёт трещину.

— Зачем вы пришли? — задаю я тихий, но спокойный вопрос.

— Она ещё и спрашивает, зачем мы пришли! — не выдерживает мама Насти. Анна. Она вскакивает, оттолкнувшись от подлокотников кресла. Её миловидное лицо искажает гримаса обиды и злобы. — У тебя ещё хватает совести задавать такой вопрос? Ты прекрасно знаешь, зачем мы пришли! Моя дочь осталась ни с чем! Ее обвиняют в мошенничестве, наложили запрет на въезд во многие страны!

— Анна, — Ольга Викторовна переводит на подругу сердитый взгляд. — Вдох, выдох. Мы же с тобой обсуждали, что агрессия ничего не решит.

— Тут ничего вам не поможет, — говорю я, скрещивая руки на груди. — Ни агрессия, ни просьбы, ни сладкие речи.

— Это несправедливо — обвинять меня в вашем с Арсением разводе, — говорит Ольга Викторовна. Улыбка не сходит с её губ, но глаза сухие и колючие. — Я понимаю, что вы сейчас злитесь, и эмоции у вас через край. Вы ведь очень чувствительная женщина. Но ваши фантазии, — она делает микроскопическую паузу, — всё же остаются фантазиями.