Книга Бывший муж. Ты забыл, как любил меня, страница 73 – Арина Арская

— Не то что наш сын, да?! — вскрикивает Маша. — Ведь нашего сына родила я! Не Карина!

Я зажмуриваюсь на секунду, чувствуя, как у меня начинает дико пульсировать левый висок. Голова раскалывается.

— Маш, я этого не говорил. У меня и в мыслях не было.

— О! — тянет она и отступает от меня на шаг, ее лицо искажается горькой, некрасивой гримасой. — Да по тебе и так все видно! Все, что касается твоей бывшей жены, априори хорошее, доброе, милое, сказочное! А все, что касается меня, — это агрессия, это ревность, это пустые обвинения и какие-то непонятные грехи, которые вся твоя семья сегодня решила на меня понавесить!

Она смеется.

— Ты что, забыл? Это меня сегодня ударили на кухне! И ударила твоя Карина! — она повышает голос до крика, и ее слова бьют по моим барабанным перепонкам. — И да, что ты сделал, когда ты увидел, когда Карина твоя ударила меня по щеке? Ты встал на мою сторону? Нет! — она снова издает этот ужасный, безумный смех. — Ты ничего не сделал!

Я делаю шаг к ней, пытаясь опустить тон, сделать его умиротворяющим, заговорить, успокоить. Мне хочется схватить ее за плечи и встряхнуть, чтобы она наконец услышала меня.

— Я хотел в этой ситуации разобраться. Я просил в библиотеке поговорить — между мной, тобой и Кариной должен был состояться разговор. Но ты отказалась. Ты опять все свела на нет.

— Да о чем мне с вами разговаривать?! — ее крик срывается на визг, и в моей голове что-то взрывается — острая, раскаленная боль пробивает череп от виска до виска. — О чем мне разговаривать?! О том, какая я плохая? Какая я злая? Как я всех вокруг обижаю и как я должна перед всеми извиниться, что однажды посмела полюбить тебя?!

Она задыхается, ее грудь сильно вздымается, а глаза горят мокрым, безумным огнем.

— Вот что я должна делать? Я должна каждый день, каждый час, каждую минуту, каждую секунду у всех просить прощения за то, что полюбила тебя! За то, что все эти десять лет старалась быть для тебя идеальной женой! За то, что все эти десять лет я любила тебя, а ты… Ты… — она срывается на настоящий, исступленный визг, полный такой ненависти и боли. — Ты не любил меня! Ты никогда меня не любил! Вот и все! Вот чего вы хотели от меня услышать, да?!

Шесть утра. Время, когда ночь уже сдалась, но утро еще не решился вступить в полные права. Все вокруг залито холодной, молочной серостью. Воздух влажный и колючий, пахнет травой и прелой землей. Роса на траве блестит, как рассыпанная крошка стекла.

Я торопливо иду по мокрой тропинке к калитке, запахивая на себе теплый махровый халат. Ткань мягкая и уютная, ранняя прохлада ныряет под полы и заставляет вздрогнуть.

В глазах будто песок насыпали — жжет, ноет. Всю ночь не спала. Ворочалась, а в редкие минуты дрёмы мне снился Слава. Во сне он просто держал меня за руку и молча смотрел в глаза. А позади него стояли мои мальчики. Костя и Гриша. Почему-то еще совсем малыши.

А сейчас у калитки — буря. Кто-то яростно ломится ко мне, трясет железную калитку, что кажется, вот-вот сорвется с петель.

Сердце ёкает, проваливаясь куда-то в пятки. Затягиваю пояс на талии мертвым узлом и делаю глубокий вдох, пытаясь прогнать остатки сна и навязчивый образ Славы из головы.

— Кто там? — рявкаю я, и голос звучит хрипло, чужим.

За калиткой буйство затихает. Слышно только частое, прерывистое дыхание. И потом — голос. Истеричный, срывающийся на визг, но я с первого же звука узнаю его.