Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 105 – Арина Арская

Он снова смотрит на Андрея, и взгляд его становится строже. — Зачем пришёл? Если ты пришёл опять поднимать скандал из-за матери, то я не буду слушать твои крики.

Андрей молчит. Несколько секунд он смотрит куда-то в сторону, а потом потирает напряжённо лоб, и когда поднимает взгляд на отца, то в его глазах стоит взрослая, тяжёлая досада. — Я в жопе, пап.

Дети затихают, чувствуя смену тона вредного дяди.

— Вот оно что, — медленно произносит Марк, делая шаг ближе к сыну. — Так ты пришёл просить за свою шкуру? А как же дедушка?

— Ну, олку от дедушки сейчас никакого. С ним уже никто дела не ведёт. Он… — Андрей делает паузу, — ну, ты и так это знал, что все партнёры дедушкины давно у тебя под колпаком.

— Ну, — Марк пожимает могучими плечами. — Дождись наследства дедушкиного, а потом выгодно вложи дедушкино наследство в свои проекты.

— Не смешно, пап, — Андрей качает головой, и в его голосе прорывается горькая нота. — Дедушка всех нас переживёт. Я сам сдохну, прежде чем мне достанется дедушкино наследство.

— А ты ему не помогай! — вдруг вставляет Ира, вставая рядом с Марком.

Её примеру следует Маша, которая подбегает и встаёт с другой стороны от дедули, хватает его за рукав:

— Так и скажи ему, что ты его больше не любишь!

Марк со вздохом, но без раздражения, подхватывает Машу на руки. Она мгновенно обвивает его шею, превращаясь в сердитого, но довольного котёнка. Марк подходит с ней к Андрею ещё ближе. — Ну как же, не люблю, — говорит он, заглядывая в лицо обиженной Маше. — Конечно, люблю. Он же мой сын. Да, вредный, но вредных деток папы-мамы тоже любят.

Он переводит этот тёплый, но всё равно строгий взгляд на молчаливого Андрея. — Вредный ребёнок думал, что он вырос, но оказалось, что он всё ещё ребёнок.

Марк делает тяжёлую паузу и говорит: — Я тут понял, что я хочу, чтобы мой ребёнок уже вырос. Поэтому… если я теперь я и буду тебе помогать, Андрей, то уже с позиции взрослого.

Андрей напряжённо смотрит на отца, его челюсть подрагивает. — Что это значит? — спрашивает он.

— Это значит, Андрей, что сейчас ты должен сам вылезти из той жопы, в которую сам себя загнал, — отвечает Марк. И в его голосе нет ни злости, ни разочарования.

— Но, папа… — Андрей резко поднимается с дивана. — Я даже готов тебя сейчас благословить с няней!

— Ты ведь вряд ли окажешься в той жопе, в которой у тебя не будет крыши над головой, не будет денег на еду, — Марк смотрит на сына долго и исподлобья. — — А что насчёт твоего благословения… сынок, мне не надо вот такого благословения от сына. Не надо.

Андрей ничего не отвечает. Лишь раздувает ноздри, и я вижу, как у него на скулах играют жёлваки. Он явно ожидал не этого.

— Поэтому возьми сейчас себя в руки, — продолжает Марк, и его голос становится тише. — Пойми, что ты уже взрослый мужик и что уже стыдно прибегать к папуле и просить о помощи, когда прищемилихвост.

Он хмурится, и морщина на переносице становится глубже. — Ты умный. Талантливый. У тебя есть мозги и есть деловая чуйка, Андрей. Так воспользуйся ими. Не надо сейчас оглядываться на меня и ждать, что я вложу в твой клювик червячков. Ты всё же кем хочешь быть в нашей семье? Птенчиком, который спасовал перед первыми трудностями, или мужиком?

Тишина. Даже Маша перестала шевелиться на руках у Марка, заворожённо глядя то на дедулю, то на дядю.