Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 107 – Арина Арская

Сердце пропускает удар. А потом начинает биться так сильно, что я прижимаю ладонь в груди в попытке его успокоить.

Марк медленно, с какой-то торжественной театральностью, откладывает свидетельство на комод у двери.

Он вновь поворачивается ко мне, и его лицо растягивается в медленную, самодовольную ухмылку. Но глаза… глаза выдают всё. Он взволнован и рад своему освобождению от Пелагеи

— Я об этом узнал ещё днём, — говорит он, не сводя с меня взгляда. — Но решил приберечь эту новость… На ночь.

Он с угрозой прищуривается, а я совершенно не понимаю его намёка.

— Днём бы нас отвлекли дети, — он делает последний, решающий шаг. Теперь он стоит почти вплотную. Я чувствую исходящее от него тепло, слышу его дыхание. Его улыбка становится шире, обнажая ровные зубы. В ней появляется его волчья харизма, хищная и бесконечно притягательная. — А сейчас ночь и дети спят.

Он наклоняется чуть ближе. Его жаркое влажное дыхание касается моих губ.

— И сейчас, — шепчет он, — ты имеешь полное право поцеловать меня.

От этих слов всё внутри сжимается, а потом с нарастающей силой начинает пульсировать.

— Вот когда мне вот так разрешают… я не могу, — отвечаю я взволнованно и тихо.

Он не даёт мне договорить.

— Тогда я сам тебя поцелую, — рычит он мне прямо в лицо, и его руки, сильные и стремительные, обхватывают моё лицо. — Я слишком долго этого ждал.

Его ладони притягивают меня к нему, и мир исчезает. Есть только его глаза, его дыхание, его губы.

Первый поцелуй — властный, жадный и до грубости напористый. Марк впивается в мои губы, как будто хочет выпить из меня всё: сегодняшнюю обиду, страх, мои годы одиночества и недоверия к мужчинам Его язык находит мой… и я будто только этого и ждала.

Всё сопротивление, вся игра в недотрогу рассыпается в прах. Я с глухим стоном отвечаю ему, открываясь навстречу. Мои руки сами находят его могучую шею, обвиваются вокруг, впиваются пальцами в короткие жёсткие волосы на затылке.

Моя полурастёгнутая блузка окончательно сползает с плеч, обнажая живот, и я прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя каждую мышцу, каждый твёрдый изгиб под тонкой рубашкой.

Наша нежность и страсть нарастает с каждой секундой, превращаясь в неконтролируемый пожар. Мы теряем ловкость, становимся неуклюжими и жадными.

Я слышу резкий звук%он рвёт свою рубашку, не тратя время на непослушные пуговицы. Я помогаю ему, тяну ремень, дрожащими пальцами ищу пряжку. Он срывает с меня блузку, и она падает бесшумным облаком на пол к моим ногам.

Его руки скользят по моей спине…

Через несколько секунд он валит меня на кровать, и окончательно забываюсь под его поцелуями.

Забываюсь в его горячих и страстных объятиях. Моя реальность состоит из ярких вспышек: его жеские волоски бороды на моей шее, жар его кожи под моими ладонями, его горьковатый и солоноватый вкус. Запах его пота, смешанный с запахом моего тела. И звуки — его тяжёлое, прерывистое дыхание у самого уха, мои сдавленные всхлипы, тихий шелест простыни.

Я задыхаюсь от страсти к нему. Захлёбываюсь нежностью, которая вырывается наружу в дрожащих прикосновениях и объятиях. Дышу часто-часто, и каждый вдох полон Марком — его запахом.

И это право теперь обоюдное. Он мой. Теперь можно. Можно наслаждаться, можно не скрывать дрожь в руках, можно едва слышно стонать, прикусив губу, можно плакать от ласки.