Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 12 – Нина Тимолаева

— Значит, всё-таки прислали, — сказал он.

Голос у него был низкий, шершавый, без подобострастия.

Аделина невольно отметила это с уважением.

— Видимо, да.

Старик посмотрел на неё внимательнее. Не на платье, не на шаль, не на лицо как таковое — на то, как она стоит. Усталый взгляд человека, который видел уже слишком много хозяев, чтобы верить любому на слово.

— А я думал, не доедете, — сказал он. — После вчерашнего снегопада дорогу к северу заносит быстро.

— Дом ждал кого-то другого?

— Дом давно уже никого не ждал.

Он вышел из-за стойки и поставил кружку на стол. Вблизи было видно, что у него сильные, жилистые руки. Не конторщик. Не праздный сторож. Человек дела.

— Томас Грай, — представился он. — Последние три года здесь вроде как присматриваю. Пока было за чем присматривать.

— Аделина Эствуд.

Он чуть заметно шевельнул бровью. Не от удивления, а от узнавания имени.

— Я слышал.

Разумеется. Здесь, у ворот, новости бегут быстрее саней.

— И что именно вы слышали? — спросила она спокойно.

Томас пожал плечом.

— Достаточно, чтобы понять: вас сюда не по доброй воле отправили. Недостаточно, чтобы лезть не в своё.

Неплохой ответ.

— Значит, начнём с того, что здесь теперь моё, — сказала Аделина. — А всё, что касается чайной, уже моё дело.

Томас смотрел на неё ещё миг, потом коротко кивнул.

— Что ж. Это лучше, чем слёзы. Слёзы дом не чинят.

— А что чинит?

— Деньги. Уголь. Люди. Время. И хозяйка, которая не бросит всё через неделю.

— Значит, посмотрим, кто кого выдержит.

Уголок его рта едва заметно дрогнул. Возможно, это и была улыбка.

— Сундук внести? — спросил он.

— Да. И ещё мне нужен полный список того, что здесь осталось.

— Полный список вас не обрадует.

— Не помню, чтобы я просила меня радовать.

Томас ушёл за сундуком, а Аделина медленно двинулась по залу. Она касалась рукой спинок стульев, края столов, проверяла взглядом окна, трещины в штукатурке, состояние печи, расстояние между столами, проход к кухне. Привычка к дому, к пространству, к вещам входила в неё почти сразу, как только сердце переставало мешать.

Дверь на кухню скрипнула громче входной.

Там было холоднее. На стенах висели крючья для посуды, несколько котлов стояли вверх дном, стол у окна был чисто выскоблен, но пуст. На полках — три глиняных горшка, мешочек соли, старый чайник со сколотым носиком и две банки, в которых давно не осталось ничего, кроме запаха. У дальней стены тянулся длинный прилавок, а за ним — кладовая.

Вот там уже стало по-настоящему неприятно.

Почти пустые мешки. Один ящик с луком, две головки чеснока, три небольшие кочерыжки капусты, мешочек с сушёными яблоками, брусок мыла, остатки муки на дне ларя, и всё. На верхней полке лежала связка сушёных трав для запаха в зале, а не для кухни. В углу стояла маленькая кадка с чуть замёрзшей водой.

Аделина положила ладонь на край полки и прикрыла глаза.

Хорошо.

Хорошо, потому что плохо — это тоже ясность.

Не будет соблазна делать вид, будто дела лучше, чем есть.

Когда Томас внёс сундук в комнату за кухней, она уже открывала ставни. В зал хлынуло серое утро, и дом сразу стал честнее. Пыль не пряталась. Царапины на столах были видны. Пятно сырости в правом углу тоже. Но вместе с этим стало ясно и другое: окна большие, свет хороший, зал тёплый по самой своей форме, а печь расположена так, что если её разжечь как следует, тепло пойдёт по всему первому этажу.