Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 3 – Нина Тимолаева

— И?

— И эти суммы шли через счета, которыми ты распоряжалась как хозяйка дома.

Она даже не моргнула.

Сначала просто не смогла.

Потом медленно вдохнула.

— Ты обвиняешь меня в воровстве?

— Я обвиняю тебя, — вмешалась Матрона, — в недопустимой неосторожности. Что, впрочем, для женщины твоего происхождения почти одно и то же.

Аделина повернулась к ней.

Вот теперь внутри что-то встало на место. Слишком знакомо. Слишком ожидаемо. Не ненависть — нет. Матрона никогда не тратила на неё сильных чувств. Лишь холодное убеждение, что ошибка сына должна быть исправлена, пока не поздно.

— Моего происхождения, — повторила Аделина тихо. — Как удобно. Когда вам нужно было связать имя генерала с приличным, хоть и небогатым родом, моё происхождение вас не смущало. Когда нужно было принимать гостей, вести счёт дома, помнить привычки его офицеров, сглаживать ваши семейные острые углы и превращать холодный особняк в место, где не стыдно жить, моё происхождение тоже не мешало. А теперь, когда кому-то потребовалась виноватая, вы снова вспомнили, откуда я.

Рейнар сжал перчатки.

— Аделина.

— Нет, — сказала она и впервые за весь вечер почувствовала, что голос её звучит твёрже, чем у них обоих. — Нет, Рейнар. Не сейчас. Ты сказал: финансовые следы. Через счета, которыми я распоряжалась. Хорошо. Значит, ты уже проверил. Уже всё решил. Уже поверил.

Он молчал.

И этого было достаточно.

Аделина посмотрела на него так, словно видела впервые — не черты лица, не привычный изгиб плеч, не тёмные волосы, тронутые снегом по дороге сюда, а именно человека. Мужчину, который когда-то просил её доверять ему даже тогда, когда весь северный свет шептал, что брак генерала с бесприданницей — временное увлечение. Мужчину, который обещал: «Пока я рядом, тебя никто не заставит оправдываться за то, кем ты родилась». Мужчину, который сейчас стоял напротив и не просил объяснений.

Он уже выбрал удобную правду.

— Сколько времени, — спросила она, — ты знал?

Рейнар ответил хрипловато, будто сам не ожидал этого от собственного голоса:

— Достаточно.

— Это не ответ.

— Несколько дней.

Несколько дней.

Значит, он видел её за ужином, слышал, как она обсуждает список зимних поставок, как спорит с поваром из-за цены на корицу, как смеётся над какой-то мелочью с Кайром, как выбирает ткань для занавесей в малой гостиной — и всё это время уже знал, что выведет её из дома бумагой и холодным голосом.

— Ты спал под одной крышей со мной, — медленно произнесла Аделина, — и не сказал ни слова.

Матрона встала.

— Потому что в доме Эствудов не устраивают скандалов до тех пор, пока не готовы все документы.

— Удивительное благородство.

— Благородство тут ни при чём. Речь идёт о порядке.

Аделина усмехнулась.

Порядок.

Конечно.

Всегда порядок, когда чью-то боль нужно аккуратно завернуть в приличные формулировки.

Она подошла к столу. Взяла верхний лист. Пробежала глазами по строчкам. Всё было составлено безупречно: сухо, чисто, без прямого обвинения, но с достаточным количеством намёков и оговорок, чтобы её имя в любом приличном доме стало произноситься на полтона тише. Не преступница — нет. Всего лишь женщина, от которой благоразумно отстранились.

Урегулирование.

Компенсация.

Передача в пользование нежилого объекта на северной окраине.