Книга Пленница судьбы, страница 13 – Элиан Вайс

— Что ты сделаешь со мной? — прошептала она, глядя ему в глаза. Слезы все еще текли, но голос стал ровным. Почти. — Ты убьешь меня? Тогда придется искать другую. Ты сделаешь мне больно? Я уже стояла голой перед тобой и твоими стражниками — больнее, чем сейчас, уже не будет. Ты изнасилуешь меня? — она сглотнула, чувствуя, как слова царапают горло. — Это все равно случится. Рано или поздно. Так что делай что хочешь. Мне терять нечего.

Даркейн замер. Его пальцы на ее горле дрогнули — едва заметно, но она почувствовала. Магия вокруг него заколебалась, алое свечение в глазах вспыхнуло ярче, а потом… потом начало угасать.

Он смотрел на нее. Долго. Слишком долго. Так, что Ария начала чувствовать себя насекомым под стеклом — каждый изгиб, каждый волосок, каждая слезинка на ресницах.

— Ты думаешь, что терять нечего? — наконец сказал он, и его голос звучал странно — не зло, не холодно. Почти… задумчиво. — Ты ошибаешься. У тебя есть семья. Отец, мать, брат. Ты думаешь, что смерть — это худшее, что может случиться?

Он убрал руку с ее горла — и Ария впервые за несколько минут смогла вдохнуть полной грудью. Но легкие наполнились его запахом, его присутствием, его властью.

— Я не боюсь смерти, — сказала она, и это была правда.

— Знаю, — он кивнул. — Поэтому я не буду угрожать тебе смертью. Я буду угрожать тебе жизнью. Жизнью твоих близких. Каждый раз, когда ты будешь непослушной, я буду делать что-то с ними. Сначала маленькое — порез на пальце отца. Синяк под глазом матери. Потом больше. Потом — необратимое. Ты хочешь, чтобы твой брат узнал, что такое боль? Не физическая — душевная? Когда он увидит, как его сестру насилуют, потому что она не захотела подчиниться?

— Ты чудовище, — прошептала Ария, и в ее голосе не было ненависти. Только констатация факта. Как «небо голубое» или «трава зеленая».

— Да, — легко согласился Даркейн. — Я — темный король. Чудовище — это комплимент.

Он снова наклонился к ней — так близко, что их носы почти касались. Ария видела каждую трещинку на его губах, каждую искру в его глазах, каждую морщинку у переносицы.

— Ты не сбежишь, — сказал он. — Ты не посмеешь. Потому что если ты попытаешься снова, я привяжу твоего брата к столбу в тронном зале и буду пытать его при тебе каждый раз, когда ты откажешься расстегнуть платье. Ты поняла меня?

Ария дрожала. Всем телом — от пяток до макушки, от кончиков пальцев до корней волос. Страх клокотал в горле, мешая дышать, мешая говорить, мешая думать. Но где-то глубоко, под этим страхом, под унижением и ненавистью, под слезами и отчаянием, тлело что-то еще.

Злость. Горячая, дикая, первобытная злость, которая не давала ей упасть на колени и заплакать, как она хотела. Злость, которая шептала: «Не сдавайся. Не позволяй ему видеть, как ты ломаешься. Умри стоя, но не живи на коленях».

— Тогда делай это, — прошептала она, и голос прозвучал тверже, чем она ожидала. Глаза высохли — слезы кончились, осталась только ярость. — Если ты такой король — накажи меня. Ударь. Придуши. Сделай что-нибудь, чтобы я испугалась по-настоящему. Потому что сейчас — сейчас я боюсь только того, что сломаюсь и перестану сопротивляться. А это будет хуже смерти.

Даркейн замер. На одно бесконечное мгновение — когда сердце Арии успело сделать три удара, а лунный свет сдвинулся на волосок по полу — он просто смотрел на нее. В его глазах, в этих жутких алых глазах, мелькнуло что-то новое. Не гнев. Не холод. Не угроза. Изумление.