Книга Пленница судьбы, страница 35 – Элиан Вайс

— Ты чудовище, — прошептала она, не разжимая губ, не глядя на него.

— Я уже слышал, — ответил он равнодушно. Его ладонь снова легла на ее бедро, но теперь просто лежала, тяжелая, горячая, напоминая о себе каждым миллиметром соприкосновения.

Остаток приема длился вечность. Нет, две вечности.

Ария сидела на коленях у короля, как живой манекен. Она растягивала губы в улыбке, кивала послам в такт их речам, делала вид, что слушает о проблемах судоходства. А внутри нее все горело. Пульсировало. Требовало. Ткань белья, все еще влажная, неприятно холодила разгоряченную плоть, напоминая о том, что произошло и о том, что было безжалостно прервано.

Его пальцы на ее бедре не двигались — просто лежали. Но это прикосновение жгло сильнее огня. Она чувствовала каждый изгиб его ладони, тепло его кожи через тонкий шелк. Это было хуже любой пытки — быть так близко и не иметь возможности ни отстраниться, ни придвинуться ближе.

Она ненавидела его. Всей душой, каждой клеточкой своего измученного тела. Ненавидела за то, что он делал с ней. Ненавидела за то, что ее тело, вопреки разуму, откликалось на каждое его движение. Ненавидела за то, что она уже считала минуты до вечера. Что она уже знала: она пойдет. Пойдет, потому что связь будет жечь изнутри, потому что тело будет выть от неудовлетворенности.

Когда прием закончился и последний придворный, пятясь и кланяясь, покинул зал, Ария вскочила с его колен так резко, что едва не упала, запутавшись в подоле. Ноги затекли, не слушались.

— Я ухожу, — бросила она, не оборачиваясь.

— Уходи, — он даже не пошевелился. Откинулся на спинку трона, наблюдая за ней с ленивым интересом сытого кота. — Но помни наш уговор: вечером ты придешь сама.

— Я не приду, — она развернулась и пошла к выходу, чеканя шаг так, что каблучки звонко цокали по мрамору. Она чувствовала его взгляд спиной — он прожигал ее насквозь, скользил по открытой спине, по линии бедер.

— Придешь, — сказал он ей вслед. Его голос настиг ее у самых дверей, тихий, но наполненный абсолютной, непоколебимой уверенностью. — Потому что ты хочешь этого не меньше, чем я. Потому что твое тело помнит каждое мое прикосновение и будет требовать продолжения. Потому что без меня тебе будет больно — физически, из-за магической связи. Ты придешь, Ария. Вопрос только в том, сколько часов ты будешь метаться по комнате, прежде чем признаешь свое поражение. Во сколько ты переступишь порог моей спальни.

Она выбежала из зала, не оглядываясь.

В своих покоях Ария разбила вазу. Дорогую, фарфоровую, с тонкой ручной росписью и золотым ободком. Ту, что стояла на изящном столике у окна. Она схватила ее обеими руками, замахнулась и швырнула в противоположную стену с такой силой, на какую только было способно ее измученное тело. Ваза взорвалась фонтаном белых и золотых осколков, осыпавшихся на пол с мелодичным, прощальным звоном.

— Ненавижу! — закричала она, и голос ее сорвался на хрип. Она рухнула на колени прямо посреди этого блестящего крошева, не чувствуя, как острые края впиваются в кожу. — Ненавижу его! Ненавижу себя! Ненавижу этот проклятый дворец, эту чертову магию и эту гребаную связь!

Слезы текли по щекам — горячие, крупные, злые. Они капали на алый шелк платья, оставляя темные пятна. Она не хотела плакать. Она поклялась себе, что больше не прольет ни слезинки перед ним или из-за него. Но сила, которую она так долго копила, кончилась где-то там, на черном троне, когда его пальцы двигались внутри нее, а она сидела и улыбалась послам, как последняя дура.