Книга Оковы Гарпии, страница 160 – Катерина Траум

Габи сухо сглотнула, приняла от Анджея букет алых роз. Первой попрощаться полагается ей. Распрямив плечи, она подошла к готовому опуститься гробу и положила ладонь на нагретое солнцем дерево.

«Мне уже поздно просить прощения», — мысленно обратилась она к Элен, представив ее перед собой такой, какой она была: властной, безупречной и держащей в страхе всех стервятников. — «Ты уже этого не услышишь, да тебе и не нужно мое раскаяние. Но это нужно мне, поэтому… я прощаю тебя. За все. И клянусь: я сохраню все, что было для тебя важно».

Только с этим обещанием наконец-то получилось вдохнуть полной грудью, впервые за три дня. Обрести смысл. Увидеть яркий солнечный луч, скользнувший по полированной крышке гроба, и положить сверху розы. Осознать, что не успела сказать матери так много, и явно еще больше — не услышала. Они только начали путь из вечного противостояния к пониманию, который оборвался слишком быстро. Всегда казалось, что для этого тяжелого разговора будет лучший день, лучший момент: вечер, когда они сядут с бутылкой вина, изольют друг другу душу и обнимутся впервые за двадцать лет. А теперь ничего не изменить, осталось просто отпустить Элен в ее последний полет.

«Все можно исправить, пока на гроб не упала земля…»

Сначала посыпались розы. Все присутствующие кидали цветы, подходили к Габриэлле с чередой дежурных соболезнований. Она кивала, пожимала руки незнакомцев, и постоянное ощущение опоры за спиной в виде играющего роль телохранителя Анджея придавало сил держаться на ногах. Наконец, поток людей иссяк, но стоило Габи уже решить, что церемония окончена, как перед ней показался пожилой усатый мужчина в зеленом кителе с золотыми погонами.

— Мои соболезнования, мисс Паттерс, — встав по-военному прямо, хмуро кивнул он. — Нам всем будет не хватать столь решительной особы, какой была ваша мать.

— Спасибо, генерал Тобайл, — признала в нем Габи старого маминого покровителя.

— Если вы не против, мы можем отойти для небольшой приватной беседы? — попросил генерал, посторонившись и указав на дорожку, вьющуюся меж рядов надгробий и зелени тисов.

Габи машинально оглянулась на Анджея, и он последовал за ними, держась на небольшом расстоянии позади.

— Надеюсь, вас не смущает охрана, — пробормотала она. — После случившегося… Я еще не чувствую себя в безопасности.

— Понимаю, разумеется, — мирно согласился Тобайл, шагая рядом с ней с заведенными за спину руками. — Я сам выделил этого солдата по личной просьбе Элен, когда она попросила для себя охрану перед выборами. Жаль, он не справился со своей боевой задачей.

Габи постаралась скрыть удивление — едва ли не первая эмоция в оттаявших после нескольких дней онемения нервных окончаниях. Элен просила Анджея… для себя, не для дочери?

— Думаю, не стоит его винить, учитывая обстоятельства — Нейт ворвался среди ночи в ее кабинет, когда ничто не должно было угрожать, — попробовала Габи совладать с собой и сделать вид, будто была в курсе такого поворота.

— И все же жаль, что даже такие методы, как личная охрана, не помогли, — Тобайл по-настоящему грустно опустил голову, и его пышные усы как будто поникли. — Мне будет не хватать наших с Элен бесед. Восхищался ее подвигами и деловой хваткой в одинаковой степени. Поэтому первое, что я хотел бы вам сказать, мисс Паттерс: вы всегда можете рассчитывать на мою поддержку. Если угодно, считайте меня своим покровителем.