Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 115 – Рика Лав

И тогда я поняла какой-то частью своей души: это должен быть он, с ним. Никто другой.

Воины постепенно расходились по палаткам, гася костры, готовясь ко сну. Караульные заняли свои посты по периметру лагеря. Лагерь затихал, погружаясь в ночную тишину, нарушаемую только треском догорающих углей да отдалённым уханьем совы в лесу.

Кайлас убрал меч в ножны, поднялся и направился к своей палатке.

Сейчас. Сейчас или никогда!

Я сбросила плед, поднялась на ногах, ходящих ходуном, и пошла за ним, стараясь ступать тихо, чтобы не привлекать внимание караульных.

— Господин, — позвала его тихо, когда он уже почти дошёл до входа в палатку.

Он стремительно обернулся, нахмурившись, и синие глаза уставились прямо на меня с недоверием и лёгким раздражением:

— Тебе что-то нужно?

Я подошла ближе, сжимая край платья, чтобы руки не дрожали так заметно:

— Помогите мне, пожалуйста. Я… я боюсь. Боюсь спать одна, там, у костра. Вдруг кто-то… вдруг что-то случится…

Голос срывался — не только от игры, но и от реального страха, который сжимал горло, мешал дышать.

Кайлас посмотрел на меня внимательнее, прищурившись, и в этом взгляде читалось подозрение:

— Заблудилась? — переспросил медленно. — Ночью? В лесу рядом с военным лагерем? Ищешь свою госпожу, как слышал?

Он сделал паузу, и губы дрогнули в усмешке — не насмешливой, скорее… понимающей и осуждающей:

— Можешь рассказывать эти сказки кому угодно, но не мне. Я вижу, когда мне врут. Ты не служанка. Слишком прямая осанка, слишком холёные руки, слишком чистая речь без деревенского акцента.

Я похолодела — он раскусил меня! Так быстро, так легко.

— Я… я правда заблудилась, — попыталась слабо, но он покачал головой:

— Хватит. Не надо продолжать лгать. Ненавижу ложь больше всего на свете. Лучше скажи правду: кто ты и зачем пришла сюда?

Но я не могла сказать правду. Никак не могла. Если он узнает, кто я на самом деле…

— Пожалуйста, — прошептала, и голос сорвался, — пожалуйста, просто… просто позвольте мне переночевать где-нибудь. Я… я никому не помешаю. Утром уйду, обещаю.

Кайлас смотрел на меня долго, изучающе, и я видела, как в его глазах борются сомнение и… жалость, может быть. Наконец он вздохнул, проводя рукой по волосам:

— Хорошо. Можешь спать в моей палатке. Я буду у костра, на дежурстве. Но утром — уходишь и больше не возвращаешься сюда. Все ясно?

Я только кивнула, не веря своей удаче. Кайлас указал на вход в палатку:

— Заходи. Там есть спальное место, подушка. Устраивайся.

Я вошла в палатку — просторную, но спартански обставленную: походная складная кровать, сундук с вещами, стойка с доспехами и оружием.

Кайлас последовал за мной, взял с кровати плед, собираясь уходить, и вот тогда… тогда я поняла, что настал тот самый единственный шанс.

Я метнулась и отчаянно обняла его сзади, сжимая руками его рубаху на мощной груди, прижалась всем телом к его спине, а он застыл, мышцы под моими руками напряглись.

— Что ты делаешь⁈ — голос прозвучал настороженно, почти угрожающе.

— Пожалуйста, — прошептала я, и слёзы хлынули сами, горячие, и самые-самые настоящие, — пожалуйста, переспите со мной!

Я обняла его еще крепче, шепча куда-то в районе его лопаток.

— Мне нужно… мне нужно, чтобы я больше не была невинной. Чтобы он не захотел на мне жениться.