Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 168 – Рика Лав

Она замолчала, несмотря на слабые попытки сопротивления, она крепко вцепилась в мои плечи, держалась за меня, словно за единственную опору в мире, который рушился вокруг неё.

И внутри меня — Зарак, мой дракон, — вдруг утробно зарычал, я почувствовал его эмоции, накладывающиеся на мои собственные.

Защитить.

Оберегать.

Не отпускать.

Последняя мысль была настолько чёткой, настолько категоричной, что я на мгновение замер.

Откуда это? Почему?

Я едва знал эту женщину. Несколько коротких встреч. Пара разговоров. Ничего особенного.

И всё же…

Всё же что-то внутри откликалось на её присутствие. На запах её волос. На звук её голоса. На то, как она прижималась ко мне сейчас, доверчиво и беззащитно.

Я донёс её до усадьбы, поднялся по ступеням крыльца и толкнул створку двери плечом. Фания встретила нас в холле, лицо её выразило облегчение при виде Микэль:

— Слава богу, леди Микэль! Мы так волновались! Юная госпожа спит, я уложила её уже давно, она ничего не знает о происшедшем. Дети тоже все спят. Все до единого целы, я лично проверила каждого, накормила, умыла, уложила. Никто серьёзно не пострадал.

Я осторожно опустил Микэль на ноги, но не отпустил сразу, придерживая за локоть, пока она не обрела устойчивость на дрожащих ногах.

Фания оглядела её критически — растрёпанные волосы, закопчённое лицо, помятое, грязное платье, — и покачала головой с материнской строгостью:

— Вам немедленно нужно умыться, госпожа, переодеться в чистое и лечь спать. Я принесу тёплой воды и…

— Спасибо, Фания, — перебила Микэль твёрдо, но я слышал, насколько она измучена. — Я… я справлюсь сама. Иди отдыхать. Ты и так сегодня сделала больше, чем можно было ожидать.

Фания колебалась, явно желая настоять, но, видя решимость в глазах госпожи, кивнула и направилась за лестницу.

Мы остались одни в просторном холле, освещённом ночным светилом.

Тишина повисла между нами — не неловкая, но напряжённая, наполненная невысказанным.

Я развернулся, собираясь уйти, выйти обратно в ночь, вернуться к своим воинам, оставить леди в покое, как того и требовали приличия этих людей. Но её голос остановил меня:

— Генерал…

Обернулся.

Она стояла посреди холла, маленькая, хрупкая фигурка с растрёпанными волосами, выбившимися из причёски, с испачканым лицом. Руки сжаты в кулаки по бокам. Подбородок дрожит от напряжения.

И смотрела на меня так, словно видела впервые.

— Почему? — спросила она тихо, и голос был хриплым, надломленным. — Почему вы это сделали? Рискнули своими людьми ради чужих вам детей? Вы… вы могли просто остаться в стороне, позволить местным жителям справляться самим. Это не ваша ответственность. Не ваша война. Почему?

Я задумался от этой незнакомой формулировки, подбирая слова.

Множество ответов пронеслось в голове.

Потому что знал — ты бы не простила мне, если бы я не попытался.

Потому что ты важна. Не знаю почему, но важна.

Но вместо всего этого я просто произнёс:

— Потому что это правильно.

Она моргнула, словно не ожидала такого простого ответа.

— Правильно? — переспросила она медленно. — Только и всего? Просто… правильно?

— Да, — подтвердил я, глядя ей прямо в глаза. — В мире, где так много неправильного, где жестокость и равнодушие стали нормой, иногда нужно просто делать то, что правильно. Не ради награды. Не ради признания. Просто потому, что это единственный способ остаться человеком. И потому что…