Книга Кто вы, профессор Верещагин 2, страница 56 – Татьяна Матуш

Казаки переглянулись. Вахмистр прищурился:

— Не скажешь, ждать его?

— А вот этого, дядька, я вам точно сказать не могу, — Сашка улыбнулся открыто, по-деревенски, даже зубы блеснули. — Потому как если с матушкой игуменьей сядет чаи гонять — а он это дело любит, чаи-то, — то и до полудня не выйдет. Разговор у них, у барина с матушкой, всегда хороший, душеспасительный. Может, и до вечера засидятся. А мне велено ждать.

— И что, много грехов у твоего барина? — спросил молодой казак с конопатым лицом, усмехаясь.

— Господь ведает, — вздохнул Сашка, — не моё дело. Моё дело — кони да коляска. А они сыты, поены, отдыхают. Чего им сделается?

Вахмистр оглядел берег. Туман у воды почти рассеялся, открывая низкий обрыв, кусты ольхи, песчаную косу. Сашка проследил за его взглядом и внутри похолодел — вот туда, вниз, под берег, спускаться нельзя было ни в коем случае. Там ещё с вечера остались следы и ещё кое-что, чего чужие глаза видеть не должны.

Но вахмистр, помедлив, сплюнул сквозь зубы.

— Смотри, парень. Ежели что не так — мы тебя и в обители найдём. — Он дёрнул поводья, разворачивая коня. — Пошли, ребята. Нам ещё до города к обеду поспеть.

Казаки потянулись за ним, подняв пыль. Сашка проводил их взглядом, не торопясь выдыхать. Когда последний всадник скрылся за поворотом, он медленно опустился обратно на траву, прислушался к тишине — и только тогда перевёл дух, долгий, глубокий, как после купания в ледяной воде. _____________________________

Я ожидал увидеть землю, гнилые корни, может быть, замшелые камни фундамента. Вместо этого луч фонаря упал на… стены. Не на грубый срез грунта, а на ровные, плотно подогнанные друг к другу доски. Они уходили вниз, насколько хватало света, теряясь в чернильной глубине.

— Это точно не тайник, — выдохнула Ксения мне в самое ухо. Я не слышал, как она приблизилась. — если только прятали царскую казну… или ту самую Либерею.

Я провёл ладонью по кромке крайней доски, нащупывая пазы. Луч скользнул вниз, выхватывая из тьмы деревянный короб, сбитый с ювелирной точностью. Он уходил под углом, плавно забирая влево. Воздух из отверстия тянул странной, почти стерильной прохладой. Ни сыростью, ни плесенью, ни мышами не тянуло.

— Это невозможно, — тихо сказала Ксения. — Зачем? Ведь есть же ход в сторожку…

— А зачем у лисы в норе всегда больше одного выхода? — Я постучал костяшками по внутренней стене. Звук был плотный, без пустот, но с какой-то упругой, живой нотой. — Может быть, запасной, на случай облавы… Стрельцы то Алексея Тишайшего, чай, не дураки были, вот батюшка заранее и позаботился. А, может, второй ход прорыли уже позже, когда первый не нашли. Крепь-то в нем хороша, но НЕ ТАК хороша, как здесь. Это мастер делал, то — талантливый, умный, но — подмастерье.

Я сунул руку в проём, нащупывая край. Доски уходили вниз, но не ступеньками — просто шершавая поверхность, за которую можно уцепиться. Не лестница, но и не упадешь… Элегантное решение.

Лаз был узкий, рассчитанный на одного, согнувшегося в три погибели. Я поднялся и стряхнул с коленей труху.

— Ваша светлость, я бы предложил вам остаться здесь.

— Чтобы я сидела и ждала в этом деревянном склепе, пока вы сломаете себе шею? — Ксения усмехнулась, но за высокомерием я услышал нешуточную панику, — Нет, господин Ангел. Я полезу за вами.