Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 103 – Татьяна Матуш

Поэтому придется пойти по стопам академиков Павлова и Мечникова… где они сейчас, кстати, уже мучают животных или только книжки читают… вивисекторы? Короче, эксперименты будем ставить на себе. За неимением другого подопытного материала. Интересно, когда я сообщу об этом Смородину, он сразу обос… обрадуется?

— Приехали, барин, — встрял водитель кобылы, обращаясь почему-то только ко мне. Мой менторский тон подействовал? — Здеся можно в нормальную повозку пересесть. Двугривенный с вас. Благодарствую, дай вам Господь здоровья!

Последнюю фразу я отнес в счет того, что вместо двугривенного мужик получил полный четвертак, и серебряный, а не медный.

«…Я верю, что человечество способно построить счастливое будущее. Но для этого нам нужно изменить наш образ мысли. Мы должны победить эгоизм и стремление к власти. Мы должны научиться жить в гармонии друг с другом».

Коляска тряслась по пыльной дороге, вдоль нее тянулись распаханные поля, которые сменились заливными лугами, поросшими разнотравьем, и я понял, что скоро увижу реку. А там и до поместья недалеко.

В начале поездки Смородин только что не подпрыгивал, пытался задавать вопросы, изгибал бровь, пробовал иронию, скепсис, преувеличенную сердечность — но мне от этих танцев было ни холодно, ни жарко.

— А почему вы не с ними? — спросил я, сообразив, что за несоответствие грызло меня все это время, — это ведь ваше изобретение. Логично, что конструктор сам выезжает на полевые испытания.

— Где должен быть командир во время сражения? — Возмущенно фыркнул Смородин.

— Впереди, на лихом коне, — выдал я.

— Заблуждение! Командир управляет войсками из штаба, видит поле с высоты птичьего полёта, а не из-под копыт.

— Смотря какой командир…

— Видите ли, молодой человек, важнее не торчать в глухой деревне, бегая с ящиком, а нести науку в массы, — Смородин поднял палец, словно преподаватель, излагающий ученикам великие истины. — Ученый — это не просто изобретатель. Это просветитель, вдохновитель, символ прогресса!

Я слушал его, согласно кивая, но с каждой новой фразой всё больше убеждался: мой спутник — пустозвон. Он умело декламирует, строит образы, рассуждает о великих целях, но, судя по всему, к реальной работе отношения имеет чуть больше, чем слуга к хозяйской библиотеке.

Настоящий изобретатель — кто-то другой. Кто-то, кто сейчас действительно в деревне, «бегает с ящиком», записывает результаты эксперимента и переживает о том, что что-то может пойти не так. Кто-то, чьи идеи Смородин умеет упаковывать и продавать. И вдруг мне стало тревожно: в этой игре я, возможно, общался совсем не с той стороной, с которой следовало…

— Стой, — Сидящий со мной рядом Смородин вдруг насторожился, привстал, сощурив глаза. Я посмотрел в том же направлении, но ничего криминального не увидел: идет себе обочиной молодой парень в студенческом мундире и фуражке, сдвинутой на затылок. Пылит сапогами и грызет сорванную травинку.

— Это же Ярик! Ярослав Горбачев. Мой… Большой поклонник моих идей… Что он тут делает, он же должен быть с ее сиятельством?

— Давайте спросим, — мирно предложил я. — Это и в самом деле любопытно.

— Тпру! — крикнул извозчик с козел, — Стой, шалая!

Ответить Смородин не успел. Студент нас заметил. В первую секунду он просто замер, как заяц под взглядом хищника, а потом сорвался с места и словно нырнул с дороги в поля. Мгновение, и он появился снова, в десяти шагах дальше и ниже, встрепанный, без фуражки — и заскакал через борозды.