Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 101 – Татьяна Матуш

— Постойте, — отмер хозяин, — вы что, собираетесь в имение Трубецких? Вот так, на извозчике, без приглашение? И даже не уведомив ее сиятельство заранее?

Кажется, его мир рухнул. Или пока только покачнулся.

— Нет времени, — объяснил я, — после адской машины в Земельном банке Шуваев во всех изобретателях видит бомбистов. Убедить его в обратном будет очень сложно. И, в любом случае, на слово он нам точно не поверит. Ксении Андреевне грозит визит в Третье отделение под конвоем, а это, сами понимаете…

— Репутация в руинах, — согласно кивнул Смородин, — но откуда Шуваеву знать про испытания?

— Не хочу вас огорчать, господин Смородин, но в ваши ряды явно затесалась крыса. Я имею в виду, что среди ваших соратников есть человек, лояльный Псу Императора.

— Оставьте, — поморщился тот, — я знаю, что значит «крыса». Спрашивать, откуда такая уверенность, бесполезно?

— Именно. Одна услуга — одна порция знания.

Хозяин наконец отлип от стола и позвонил в колокольчик, вызывая прислугу. На зов явилась не симпатичная дурочка, а здоровенный парень самого крестьянского вида. Ливреи на нем не было, Смородин не имел права на герб, но синий строгий жилет, длинные брюки и белая рубашка выглядели импозантно. Особенно в комплекте с носом-картошкой.

Этому мое присутствие тоже показалось недоразумением. Судя по тому, что он уже начал, было, закатывать рукава, парень решил, что его позвали выкинуть из дома наглого гостя. И что, часто Смородин использует лакея как вышибалу? Даже интересно стало…

— Васька, сбегай за двуколкой, — распорядился он. И повернулся ко мне, — Мы едем вместе. И не спорьте со мной. Вас просто не пустят в поместье, а если полезете через забор, поймают и сдадут в участок. По крайней мере, я Ксении Андреевне представлен по всем правилам и имею право испросить аудиенции.

— Аудиенции? — моя бровь поползла вверх, — в деревне?

Он энергично кивнул. Два раза.

Похоже, без этого проходимца мне и впрямь никак. Хотя… с марвихерами получилось. Но тут дело известное на дно жизни нырять всяко легче, чем воспарять в горние выси.

— С чего это вы вдруг прониклись ко мне таким доверием, — проворчал я, помогая хозяину убирать зеркало, — то вдруг подозревали невесть в чем, а сейчас готовы чуть ли не сами представить княжне.

— Деньги, — спокойно и ничуть не стесняясь пояснил он, — мошенники никогда не дают деньги. Они их забирают.

— Так что, это была проверка? — сообразил я.

— Именно. И вы ее прошли.

Дивясь странным вывертам местного менталитета, я обулся и принял из рук горничной шляпу.

Транспорт нас уже ждал у парадного: двухколесная коляска на легкой деревянной раме, достаточно прочной, чтобы выдержать двух пассажиров или одного, но с тяжелым багажом. Кататься на такой штуке втроем было решительно нельзя, и городовой на такое дело реагировал свистом… но если вовремя кинуть ему двадцать копеек: «Никак не дозволено» превращалось в «Не извольте беспокоится, я ослеп и оглох». Россия, милая Россия.

У двуколки было два больших колеса, обычно с «прогрессивными» резиновыми шинами. Увы, до подвески, смягчающей удары, прогресс не дошел, двуколка была лишена даже простых рессор.

Помогая друг другу, мы забрались в коляску и расположились на довольно жестких сидениях. Это что, вот так больше часа до поместья?