Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 104 – Татьяна Матуш

— Стой! — крикнул Смородин, вылетая из коляски с неожиданной прытью.

Я вздохнул, снял шляпу, оглядел добротно вспаханную ниву, потом траву, потом туфли. Всё это было плохой идеей, но выбора уже не оставалось.

— Стоять, чучундра! — крикнул я, бросаясь вдогонку.

Ярик хорошим бегуном не был, но добротные сапоги и вязкая земля всё равно давали ему фору. Он несся по полю, надеясь добежать до шапки березняка в полукилометре отсюда. Я прыгал за ним, стараясь беречь дыхание и отлично понимал — опаздываю. У студента приличная фора, а там лес, овраги, густой кустарник. Как есть — уйдет! Спина Смородина вначале маячила передо мной, потом мы почти поравнялись. Я и не подозревал, что немолодой, полный мужчина в такой неплохой форме. Профессия обязывает? Мошенников время от времени бьют канделябрами, если я ничего не путаю — и им приходится удирать очень быстро и зигзагами?

Внезапно студент запнулся, вскрикнул и рухнул на землю.

— Кротовина, — выдохнул Смородин, подбегая первым.

Мы нагнали беглеца. Ярик был перемазан с головы до ног, как и мы. В штанах Смородина зияла грязная прореха, а моя левая гамаша болталась на одной пуговице.

— Какого черта! — задыхаясь, выпалил Смородин, тряся рукой, как будто её только что пожали неправильно.

— Лысого, — буркнул Ярик, пытаясь встать, но снова оседая. Кажется, он умудрился потянуть ногу. Хорошо, если не сломал…

Впрочем, что тут вообще могло быть хорошего? Мы со Смородиным переглянулись. Продолжать путь не имело смысла. Даже если небеса рухнут на землю и нас допустят перед светлы очи княжны… предстать перед Ксенией в таком виде и ждать, что она выслушает и проникнется, было по меньшей мере наивно.

Смородин отпустил ещё одну тираду про утерянное достоинство, которую я выслушал ровно наполовину, разглядывая повреждения на своих туфлях.

— Куда бежал-то? — спросил я нашу добычу. — И от кого? Вроде бы мы тебе ничего плохого не сделали. Я так вообще впервые вижу.

— И век бы вас не видеть, ваше благородие! — огрызнулся пацан, растирая колено. Похоже, не перелом. Уже легче.

Я шевельнул бровями, предлагая объясниться.

— Что я, жандарма не узнаю, пусть и не обмундированного! А вы, господин ученый… стыдно должно быть. Говорили об идеалах, о великом будущем, а сами продали нас за горсть серебряников!

Штаны Смородин порвал, но шляпа осталась на месте. Он коснулся двумя пальцами тульи и с непередаваемым сарказмом спросил:

— И когда же вы, Ярослав Глебович, успели так хорошо изучить повадки жандармов, что узнаете их аж за пятьдесят шагов в любом обличье? «Народная воля»? Или «Союз борьбы за освобождение рабочего класса»?

— Не ваше дело, господин Без Штанов, Но В Шляпе. С предателями у нас разговор короткий.

— Всего из двух слов, — невозмутимо покивал Смородин — «Кто последний…» Не переживайте, Ярослав, вы пока никуда не опоздали. Если торговать честью и справедливостью, то в аккурат за мной будете.

Надо признать, держался мошенник с адским достоинством, царю в пору.

— Кто, кому и за сколько продался, это, конечно, очень интересно… Чтобы, так сказать, понимать конъюнктуру и не продешевить, — его усмешка стала настолько гадкой, что я прямо залюбовался. Талантище! — Но сейчас это совершенно не важно. А важно другое.

— Ммм? — подал я что-то похожее на реплику. Моего вмешательства не требовалось, Смородин прекрасно вел свою партию один, но почему бы не поддержать хорошее дело.