Онлайн книга «Друг моего детства»
|
Интересно, была ли у него другая девушка, с которой он так делился? Интересно, чувствовал ли он к ней то же самое, что ко мне… Не могу вытерпеть этого мучения… Всё внутри ещё сильнее ерепенится. Мне нужно знать… — Хорольский… — Да что… — Я хочу сесть к тебе… Он молчит, а у меня тёплая водичка в заднице не держится. — Всё, кароч! — встаю с места и проталкиваюсь к выходу, а потом быстро юркаю к нему в ряд, чтобы сесть рядом с ним. Там как раз есть одно местечко. — Ты неугомонная заноза… — Никто не увидит… Зато можно поговорить… Можно же? — Нет, нельзя. Не мешай смотреть, — ворчит он, пока я усмехаюсь и лезу ему в лицо, как раньше… Там та же самая ямочка… Только черты стали жёстче… Мужественнее… — София… — выдыхает озлобленно. — Не думай, что напугаешь меня этим. Не знаю, на кого это действовало, но явно не на меня. Такой колючий стал, — провожу ладонью по подбородку, а он отдёргает голову. Ну надо же… Какой злюка, а… — Ты отдал мне последний сникерс… — Чего? — Когда мы тут сидели… Ты достал из новогоднего подарка последний сникерс и… Отдал мне его, потому что другие конфеты я не любила… Помнишь? — Нет, не помню, — огрызается, а потом тут же видит свою сестру и… Мы оба замолкаем… На секунду я тоже отстраняюсь. Просто смотрю на этот спектакль. Мне всегда нравилось, как тут ставят. Тут по сей день руководит Анна Валерьевна. Я никогда не ходила туда, но женщина она прикольная. Дважды ставила у нас запланированную на Новый год сценку. Но несмотря на всё это — антураж и разодетых в средневековые костюмы детей со шпагами, у меня перед глазами совсем другая сцена со сникерсом и я расплываюсь в улыбке, положив голову ему на плечо… Как же от Хорольского пахнет. Не уверена, что понимаю, что это вообще такое… Но по ощущениям что-то именно мужское и неизведанное. Хочется понюхать ближе. Раньше я бы так и сделала, а сейчас… Мне и лежать-то на его плече неловко, только я не желаю этого показывать. Он должен понимать, что до сих пор мой. Как бы ни противился. Я делаю всё, что захочу… — Нас сейчас спалят, София… — Не спалят, они даже не смотрят… Ты давно таким стал? — Каким таким? — Ну… Большим… — Давно. — М-м-м… Мне нравится, — сообщаю ему, поймав его покосившийся с подозрением взгляд. — Ещё что тебе нравится? — Как ты на меня смотришь, — улыбаюсь, рассматривая его ореховые глаза, в которых горит огонь. Живой и настоящий… Ну, Хорольский, конечно, вымахал красавцем. Я помню, как смотрела маленькая на его папу… И думала тогда, что у нас самые красивые отцы на свете… А сейчас… Я думаю так о нём. Об этом самодовольном напыщенном индюке, чёрт его дери… — Я обычно на тебя смотрю, — парирует чудище, что живёт в нём и отрицает любовь ко мне… Но я-то всё вижу. — Не-а… Нет. — Думай, как знаешь… У тебя завышенная самооценка… — Потому что я прекрасна… — уверенно отвечаю. — Ага, — со скептицизмом выдавливает. — Думаешь, я не видела, как ты пялился на мою грудь? Уверена, у тебя слюни побежали… Про другие реакции не говорю, потому что, если начнёт расспрашивать, сто процентов спалит, что я невинна и чиста. А мне дико хочется, чтобы он думал иначе. Он молчит, только пыхтит, сжав кулаки в привычной манере, а я угораю над ним. Потому что так и хочется сковырнуть эту рану… Вздёрнуть её к чертям. Раскрыть все его тайные грязные желания… Уверена, таких там дохрена и больше. И он держит их внутри, как дурак. |