Книга Отец моего парня. Его одержимость, страница 28 – Ирина Серебрянская

В пять часов вечера приехал Максим.

Она услышала звук мотора, потом шаги в коридоре, потом его голос — разговаривал с охраной, коротко, отрывисто. Дверь открылась.

Он вошёл уставший — под глазами тени, рубашка помята, галстук ослаблен. Но увидел её — и лицо немного смягчилось.

— Иди сюда, — сказал он, раскрывая объятия.

Она не сдвинулась с места.

Он опустил руки.

— Саша?

— Я не хочу жить в клетке, — сказала она. Голос — ровный, но она чувствовала, как дрожат пальцы. — Я понимаю про Кирилла. Я понимаю, что ты хочешь меня защитить. Но я уже сбежала от одного мужчины, который решал за меня. Я не хочу сбегать от второго.

Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом медленно подошёл, остановился в шаге.

— Ты думаешь, я тебя не слышу? — спросил он тихо. — Думаешь, мне самому нравится держать тебя здесь, как птицу в клетке?

— А зачем ты тогда это делаешь?

— Потому что другого выхода нет! — его голос дрогнул — впервые с тех пор, как она его знала. — Потому что если ты выйдешь на улицу, а он тебя найдёт — я не прощу себе этого. Никогда.

Она смотрела на него. Видела его усталость, его страх, его отчаяние. И поняла — он боится не за себя. Он боится за неё.

— Ты не можешь защитить меня от всего мира, — сказала она.

— Могу попробовать, — ответил он.

Она шагнула к нему сама. Уткнулась лицом в его грудь. Его руки обхватили её — крепко, надёжно, как единственное безопасное место в бушующем море.

— Прости, — прошептала она. — Я просто… боюсь.

— Чего?

— Что привыкну. Что перестану быть собой. Что превращусь в девушку, которая сидит в золотой клетке и ждёт, когда мужчина решит её судьбу.

Он отстранил её, заглянул в глаза.

— Этого не случится, — сказал он. — Потому что ты — не такая. И я не позволю тебе стать другой. Даже ради твоей безопасности.

Она всхлипнула — от облегчения, от усталости, от того, что наконец-то её поняли.

Он поцеловал её в лоб.

— Нашёл что-нибудь по Кириллу? — спросила она.

— Нет, — ответил он. И в этом «нет» было больше угрозы, чем в любом другом слове. — Но я найду. Обещаю.

* * *

Он не спал вторые сутки.

После того как ему позвонили из клиники — «Кирилл Максимович исчез, камеры отключены, охранник в отключке», — Максим поднял всех, кого можно. Своих людей. Частных детективов. Даже тех, с кем не хотел иметь дела, но ради неё — ради Саши — был готов переступить через гордость.

Ничего.

Как сквозь землю провалился.

Телефон Кирилла не отвечал. Дружки молчали — или правда не знали, или боялись. Светлана, бывшая жена, клялась, что не помогала сыну, но Максим ей не верил. Светлана умела врать так, что детектор лжи плакал.

Он вернулся в дом, обнял Сашу и почувствовал, как напряжение отпускает — хотя бы на минуту.

«Ради чего ты всё это делаешь?» — спросил он себя.

Ответ пришёл мгновенно.

«Ради неё. Только ради неё».

Ночью, когда Саша уснула в его кровати (после долгих уговоров она согласилась спать в хозяйской спальне — «так спокойнее», сказал он, имея в виду «так спокойнее мне»), Максим сидел в кабинете и смотрел на экран.

Камеры. Он подключился к системе наблюдения по всему городу — нелегально, но ему было плевать. Искал машину Кирилла, его лицо, его след.

Ничего.

В три часа ночи зазвонил телефон. Номер не определён.

— Слушаю, — сказал Максим.

— Папа, — голос Кирилла — пьяный, злой, но не настолько, чтобы потерять связность. — Ищешь меня?